Как ни странно, но его слова подействовали на меня успокаивающе, и к тому времени, когда бандиты просмотрели кассету, я даже смеялась внутри над своими страхами. Родион сделал звук погромче, и мы стали слушать. Но, увы, из динамика не доносилось ни звука — в квартире Колесникова после просмотра воцарилось гробовое молчание. Оно длилось минуты две. Затем раздался нервный смешок Клима:

— Слышь, Ярый, а я, по-моему, ничего получился, а?

В ответ Ярый громко прорычал:

— Уймись, Клим, мать твою, а то урою! Ваныч, ты где все это дерьмо надыбал?

— А вот об этом, голубчики, я хотел у вас спросить, — грозно начал Толстяк. — Из всех пятерых только мы с вами были там не в первый раз. Генерал и Петро на даче раньше никогда не появлялись. 51 сам себе такую подлянку устраивать, как вы понимаете, не стал бы. Значит, кто остается? Вы двое, дорогие мои. Так что лучше колитесь сразу и сами, а то потом будет поздно.

— Ты это о чем, Вань? — недоуменно проговорил Клим. — Ты что, хочешь сказать, что…

— Да, урка поганый, — истерично взвизгнул Колесников, — именно это я и хочу сказать!!! Что, решили с меня, благодетеля, бабки сорвать, ублюдки?! Мало я вам плачу, мало ваши вонючие задницы прикрываю, шакалы?! В порошок сотру!

Послышалась какая-то возня, похожая на короткую потасовку.

— Да ты утихомирься, Ваныч! — испуганно закричал Клим. — Совсем крыша поехала? На своих кидаешься!

— Ваня, мы здесь ни при чем, зуб даю! — воскликнул Ярый. — Мы честные воры, сам знаешь! Давай лучше сядем, выпьем и все спокойно обсудим! Да не маши ты руками, ядрена вошь! Сядь на место, Христом-Богом прошу.

Толстяк еще немного посопел, потом все-таки успокоился, сел, и они выпили.

— Вот так-то будет лучше, — примирительно сказал Ярый. — А то сразу в морду.

— Значит, это не вы? — потерянно пробормотал Толстяк. — Черт побери, тогда кто же?

— А вот это нужно срочно выяснять, Ваня. Иначе все ваши головы полетят…

— Ну да, ваши-то, бандитские, никому не нужны, — с тоской согласился Колесников.

— Но ты не расстраивайся, — мягко успокоил его Ярый, — мы их вычислим в пять минут. До вечера еще время много — успеем.

— И как ты собрался их вычислять? — угрюмо спросил Клим. — Мы ж даже не знаем, кто нас снимал. Ух, найти бы режиссера этого — вот этими руками глаза бы вырвал!

Босс невольно тронул рукой очки, проверяя целостность своего зрения.

— Для начала нужно выяснить, где стояла камера, — продолжал рассудительный Ярый. — Вы ж помните, как там все происходило, кто в каком углу трахался и под каким углом вы оказались заснятыми. Ну, Ваныч, что скажешь, где могла быть эта камера: вверху, внизу, сбоку?

Тот невнятно хрюкнул и неуверенно пробормотал:

— Кажется, вроде где-то на уровне задницы.

— Не-е, чуть пониже, — уверенно заявил Клим. — Точно вам говорю. Вы ж помните, на пленке пола почти не видно, одни диваны и стол. А когда мою задницу крупным планом показывали, то камера вроде как чуть снизу на меня смотрела.

— Правильно мыслишь, Климушка, — подхватил Ярый. — А это означает, что камера смотрела на нас откуда-то от входной двери или чуть сбоку от нее.