Внезапно дверь отворилась, и Эннис резко обернулась.

На пороге стоял он. Сердце рванулось из груди, словно дикая птица выпорхнула из её тесных тисков. Колдер не сводил глаз с Эннис, и она не могла заставить себя пошевелиться.

– Не надо было этого делать, – выдавила она дрожащим голосом. Её всю трясло. – Не надо было отсылать меня, пока ты сражался с разбойниками.

Время вокруг замедлилось. Кровь быстрее побежала по венам, в ушах стоял глухой рёв. Эннис казалось, что она слышит приглушённый стук собственного сердца.

– А как я должен был поступить? – хрипло спросил он. – Подвергнуть тебя опасности?

Он решительно качнул головой, и глубоко внутри, в самой сердцевине её существа, что то встрепенулось, а затем трепет распространился по всему телу.

– Ты мог погибнуть, – упрекнула его Эннис, желая, чтобы он перестал смотреть на неё таким обескураживающим взглядом.

– Я здесь, – ответил он. – Живой.

В самом деле, так оно и было.

– Я вижу, – прошептала она, её сердце билось так громко, что она была уверена, Колдер тоже слышит его стук.

Затем он захлопнул за собой дверь, отрезав их от остального мира. Они одновременно двинулись навстречу друг другу.

Их губы слились в пылком поцелуе. Они оторвались друг от друга лишь на то время, которое потребовалось, чтобы молниеносно сорвать друг с друга одежду в диком вихре страсти. Их движения были лихорадочными. Отчаянными. Яростными в своей стремительности. На пол полетело её пальто, а за ним последовала шинель Колдера. Он поспешно расстегнул платье Эннис и сдёрнул рукава вниз.

Это безумное поведение было совершенно ей не свойственно. Возможно, виной тому послужило облегчение, наступившее после безумных событий дня и удачной попытки перехитрить саму смерть. Но как только эта мысль промелькнула в голове, Эннис уже знала, что это только отговорка, всего лишь лёгкая попытка найти логическое обоснование происходящему. Но на самом же деле речь шла о нужде. О Желании. О торжестве жизни.

Они всё целовались и целовались, и целовались.

Их языки сражались в лихорадочном пылу. Безрассудно и неистово. Они вели себя совсем не как приличные, цивилизованные люди. Эннис чувствовала, что пропала.

Он стянул лиф платья вниз, обнажив грудь, прикрытую корсетом. Эннис ахнула от прикосновения холодного воздуха к её оголённой плоти. Его мозолистые ладони скользили по вершинам холмиков грудей, слегка царапая нежную кожу, пока его рот терзал её губы. Колдер не был с ней нежным, но она этого и не хотела. Он не обращался с ней как с хрупкой хрустальной вазой, отчего Эннис получала огромное удовольствие.

Он целиком обхватил её правую грудь и сжал небольшую полусферу, заставив Эннис почувствовать себя самой роскошной, самой красивой девушкой в мире.

Он отстранился, чтобы развязать тесёмки на её рубашке, его руки слегка дрожали. Вскоре сорочка распахнулась, предоставив прохладному воздуху и... взгляду Колдера абсолютно нагую грудь. Он склонил голову и взял сосок в рот. Эннис вскрикнула, её пальцы вцепились в его голову и запутались в волосах.

Они опустились на кровать, его мускулистое длинное тело накрыло Эннис. Колдер отстранился и провёл рукой по её щеке, зарываясь пальцами в волосы, вынимая шпильки. Обхватив её голову и притянув к себе, он снова поцеловал Эннис, пылко впиваясь в её губы.

Её руки потянулись к пуговицам на его брюках и принялись нетерпеливо расстёгивать ширинку, чтобы выпустить его естество на волю. Он извернулся, чтобы снять пиджак, рубашку и спустить брюки с бёдер.

Тяжело и прерывисто дыша, она пожирала Колдера глазами, наблюдая за его манипуляциями. Они снова слились в объятиях, её трепещущая обнажённая кожа соприкоснулась с его кожей.