Он наклонился, опустил Джоуи и, увидев Джинни, пошел к ней навстречу.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она, все еще боясь поверить своим глазам.

– Сначала поздороваемся. – Митч притянул ее к себе и крепко поцеловал.

Джинни была как в дурмане.

– У тебя сломалась машина?

– Конечно, – выдохнула Джинни.

– Я здесь уже два дня. Я думал, что к этому моменту вы уже доберетесь. Потом я решил, что тебе пришлось задержаться. Я беспокоюсь, когда ты ездишь на этой машине.

– Все прекрасно. Почему ты здесь?

– Где же мне быть, если ты здесь?

– Я оставила записку.

– А ты не думаешь, что я заслуживаю чего-то большего, чем короткая записка? Мы же собираемся пожениться! Ты помнишь?

Дождь стучал по тротуару, и в воздухе витал запах мокрого асфальта.

– Мы промокли, – заметила Джинни, всей душой желая, чтобы его слова оказались правдой и они действительно собираются пожениться. Она с опаской посмотрела на него.

– Так пригласи меня к себе!

Она обязана это сделать. Разве он не приютил ее, когда она постучала в его дверь таким же дождливым вечером? Но как быть, если он решит остаться и после объяснений? Только бы выдержать все это!

Как только они вошли в квартиру, Джинни поняла, что этого не следовало делать. Казалось, Митч заполнил собой все пространство. В комнате было чисто, немного затхло, так как она долго не проветривалась. Но ее жилище не шло ни в какое сравнение с роскошным домом на ранчо Холденов.

– Иди и переоденься, – приказала она Джоуи.

Он побежал в свою комнату. Джинни надеялась, что он наденет что-нибудь подходящее, а не плавки со свитером.

Повернувшись к Митчу, она отвела рукой волосы, с которых капала вода.

– Тебе тоже нужно переодеться, – сказал Митч.

– Мне и так хорошо.

– Ты замерзнешь, если останешься в мокрой одежде. Я никуда не спешу.

Слова прозвучали зловеще.

– А ты? – спросила она, пытаясь выиграть время.

– Сомневаюсь, что у тебя есть что-нибудь подходящее для меня. Я переоденусь, когда вернусь в мотель.

Джинни принесла ему полотенце и пошла в свою комнату переодеваться. Почему Митч приехал? Ей казалось, что записка должна была все объяснить.

Переодевшись, она вернулась в гостиную. Митч снял рубашку и повесил ее в дверном проеме. Мокрая рубашка высыхает не очень быстро, но ему, вероятно, тепло и без нее.

Джинни никак не могла отвести взгляд от его широкой груди. Когда-то она лежала на ней, чувствовала теплые крепкие мускулы, проводила пальцами по легкой поросли курчавых волос, клала голову ему на плечо.

В руке у Митча был измятый клочок бумаги – ее записка.

– Теперь, когда ты знаешь, кто отец Джоуи, ты надеешься на ваше примирение? – спросил он.

Джинни была ошеломлена.

– Нет, конечно!

Как могла такая мысль прийти Митчу в голову? Разве она не говорила ему сотни раз там, в Техасе, что любит его? И разве он не молчал в ответ на ее слова?

– Значит, ты передумала выходить за меня замуж?

Джинни кивнула.

– Почему?

– Я все объяснила в записке.

– Будет лучше, если каждый из нас пойдет своим путем? Чем, интересно, это будет лучше?

– Я очень благодарна за то, что ты сделал для Джоуи, – начала Джинни, но он прервал ее:

– К черту благодарность, мне она не нужна, я никогда не нуждался в ней.

– Я думаю, что моя любовь тоже была не нужна тебе. Разве я не обременяла тебя?

– Нет.