– Нет.

– У меня было время подумать, пока мы ехали. Я не хочу жить и соперничать с призраком.

«Это положит конец спору, – подумала Джинни. – Он не сможет возразить против этого».

– О чем ты говоришь?

Митч грозно нахмурился.

– Я до сих пор не понимаю, почему ты захотел, чтобы я стала твоей женой. Ведь ты не любишь меня, ты любишь Марлис. И всегда будешь любить ее. Я не хочу быть второсортной заменой.

Митч в три шага пересек комнату и обнял Джинни так крепко, что она не смогла вырваться.

– Ты не замена и никогда не будешь ею. Марлис умерла. Да, я любил ее, и, думаю, в каком-то уголке моего сердца всегда останется любовь к ней. Разве ты не любишь свою тетю, хотя она умерла? Но я не влюблен в умершую женщину, и я знаю это с тех пор, как ты вошла в мою жизнь. Разве не ты сказала мне, что жизнь продолжается? Мне выпал еще один счастливый случай жениться, любить женщину, которая значит для меня все, создать новую семью. Марлис мертва, ее больше нет, но есть ты – живая, полная радости и энергии Джинни, которая очаровала меня. Когда вы уехали, – Митч долго молчал, глядя Джинни в глаза, – я понял, что произойдет, если ты никогда не вернешься. Я не мог вынести, что тебя нет со мной. Ты нужна мне, я хочу тебя, ты моя половинка.

– Ты ни разу не сказал, что любишь меня, – просто ответила Джинни, боясь поверить его словам.

Митч отпустил ее и, сложив руки на груди, посмотрел ей в глаза.

– Я сожалею об этом, я не знал.

– Не знал чего?

– Не знал, как сильно люблю тебя. Я понял это, когда ты уехала. Это было хуже, чем смерть Марлис. Она умерла в результате несчастного случая, которого никто не мог предотвратить, но твой отъезд… Я внезапно понял, какой будет моя жизнь без тебя, без твоих сияющих глаз, оптимизма, удивления, смеха, любви. И поверь, Джинни, передо мной предстала чертовски унылая картина! Разрыв, не вызванный смертью! Ты живешь, я тоже, и на этот раз судьба не возьмет над нами верх. Мы принадлежим друг другу. Я люблю тебя так сильно, что даже не знаю, как я буду жить, если ты не станешь моей женой… Мы должны связать наши жизни и прожить вместе до конца дней. Если этого не будет, я не знаю, что делать. Я не смогу жить в этом мире, зная, что ты тоже здесь, но не со мной. Возвращайся! Каждый день я буду говорить тебе, как сильно я тебя люблю.

Джинни чувствовала глухие удары своего сердца. Надежда окрылила ее. Робко протянув руку, она дотронулась до его груди, ощутив прохладную кожу.

– Ты правда любишь меня?

– Да, любимая, да! Я люблю тебя, люблю больше всех на свете!

Митч сжал ее в объятиях и поцеловал.

От его тела исходило тепло, которое ее согревало. Она почувствовала, как напряглись у него мышцы, когда он притянул ее ближе к себе, чтобы поцеловать.

Джоуи вошел в комнату и остановился, увидев, что его мама и Митч целуются. Митч услышал его шаги и оторвался от Джинни, глядя сверху вниз на маленького мальчика.

– Почему ты целуешь мамочку? – удивился Джоуи.

Митч протянул руку, и Джоуи подошел к ним. Подхватив мальчика, Митч держал его одной рукой, крепко обнимая Джинни другой.

– Потому что мамы и папы всегда так делают.

– Теперь ты мой папа? – спросил Джоуи.

– Я не был им, – сказал Митч, – но с этих пор и до конца твоей жизни я буду твоим папой.

ЭПИЛОГ

Толпа становилась все больше, в нее вновь и вновь вливались новоиспеченные выпускники. Безжалостно припекало горячее июньское солнце, и выпускники, облаченные в длинные мантии, жалели, что церемония не проводится в декабре.