Даже животные, казалось, утратили робость, потому что кролик, лисица, лесные мыши – все резвились и бегали вокруг него, не соблюдая никаких мер предосторожности. Даже барсук пробудился от своей дневной дремоты, чтобы посмотреть, как Дженнет проходит мимо его норы.

А олени!.. Господи, он даже не догадывался, что в лесах так много оленей! Целые семьи встречались им на пути, самец – впереди, за ним самка и оленята. Том был потрясен всем этим – желто‑коричневой совой на ветке дерева, добродушно наблюдавшей за их прогулкой, молодым оленем, евшим ягоды с ладони Дженнет. Певчий дрозд и зяблик сели ей на плечи и, распевая свои песни, дергали ее за волосы. Казалось, что никто здесь никого не боялся – ни его, ни девушки, ни других животных.

Птицы были повсюду, они пели или внезапно пикировали вниз, тревожа порхающих бабочек, дразня животных на земле, а затем взмывая высоко в небо, как будто празднуя прекрасный день.

Они вдвоем углубились в лес, следуя тропинкой, которая казалась почти незаметной для глаз, пока Дженнет нежным, чуть хрипловатым голосом объясняла Тому все, что он хотел узнать о жизни фей. Она рассказывала о воздушных королевах и мистических чародейках, уверяя, что сама не принадлежит ни к одной из этих категорий; о крошечных духах, которые жили среди растений – в подлеске или под грибами, в дуплах деревьев, особенно старых дубов, в лугах, на склонах холмов. Она говорила о волшебных созданиях, злонамеренных, скрытных и проказливых, об эльфах и нимфах, о гномах и сильфидах, о домовых и обитателях почвы – все они существовали в таинственном промежуточном мире, лежавшем вне человеческого восприятия.

Некоторые просвещенные, но, к сожалению, введенные в заблуждение люди считали, что среда обитания фей – где‑то между райскими кущами Эдема и глубинами Ада, между светом и тьмой, а это неправильно, потому что такого места вообще не существует. Скорее, феи обитают в духовном мире самой природы, месте, незаметном для смертного, но тем не менее очень реальном (хотя она подчеркивала, что сама по себе реальность – концепция ложная). Только немногим избранным – тем, у которых особые родственные узы или определенная чувствительность, – позволяется на краткий миг соприкоснуться с жизнью фей. Однако чаще всего эти узы постепенно разрушаются или намеренно забываются.

Конечно, люди всегда знали о существовании волшебных созданий – о них есть упоминания в научных и религиозных трудах, в художественной литературе или фольклоре, в легендах о короле Артуре и в фантастических сказках, в стихах и философских трактатах, в алхимических исследованиях и снах Юнга. И даже несмотря на то, что никаких физических доказательств не было обнаружено или, как минимум, открыто, интуитивное знание о существовании фей лежит глубоко в душе человека.

– Но ты должен остерегаться нас, – продолжала Дженнет.

И когда он спросил почему, ответила:

– Потому что некоторые из нас шаловливы, а другие порочны и злы. Самые худшие из нас хотят навредить тебе.

На его «почему?» ответ был так же прост, как и вопрос:

– Для развлечения.

Опять они углубились в лес, и молодой человек скоро понял, что не узнает этих мест. Он думал, что ему знаком каждый дюйм его родных лесов, но сейчас чувствовал себя настоящим чужестранцем. Может быть, в детстве Том считал эту часть леса слишком густой и никогда ее не исследовал, когда был маленьким; однако Дженнет вела его по почти неразличимой тропинке, казавшейся абсолютно прямой. Листья кустарника легко раздвигались, корни не мешали движению, вытягиваясь вдоль их пути, упавшее дерево с легкостью преодолевалось тремя короткими шагами.

– Духи и гоблины – хуже всех, – поясняла она на ходу, – старайся избегать их, они могут только причинить неприятности. Но, имей в виду, не все.

– А как различить?

– По улыбкам.