А в канцелярии императора наоборот, проблемы лишь начинались. Входя в «Особый список», доклад Соколова ушёл сначала в особую папку, а значит прочитан был с особым вниманием, и уже через два дня, на совещании, Константин Первый, задал военному министру графу Дмитрию Андреевичу Оболенскому целую кучу неприятных вопросов. Например, почему нет прямого хода от Кремля до центрального бункера Вооружённых сил, и почему у этого бункера не было и нет независимых источников питания? Зачем забираться под землю, если электростанции будут разрушены? А как будет поддерживаться система вентиляции и откачка грунтовых вод? Где защищённые эфирные студии и правительственные ретрансляторы? Почему не самая богатая и большая компания всё это развернула за год, а военное министерство, не может сделать уже десять лет?

И где в конце концов курьерская служба, о необходимости которой говорят уже несколько лет? Почему военные во время переворота пользовались службой доставки Гипербореи, оснащённой портативными радиостанциями, защищёнными внедорожниками, и курьерами — отморозками, готовыми доставить груз в пасть демонам?

— Однако же, государь, — возразил маршал Балаян. — На башню-то он вас загнал, где после блокировали.

— Там у него парашюты, на крыше были да плюс лёгкий самолётик. — Константин вздохнул. — Иногда мне кажется, что у этого сорвиголовы всё предусмотрено. Там в основании здания они даже сделали переход в Московское подземелье. Причём попасть туда можно через отдельный лифт с крыши.

— А мы думали обманули пацана при ремонте башни, и глубже не смотрели. — Руководитель Имперской Стражи усмехнулся. — А оно вон как. Силён.

— Да. Пока москвичи, потирая лапки обсуждали на сколько его нагрели подрядчики, он выкупил здание полностью, сделал ремонт силами сторонних людей, вообще никак не связанных с Москвой, а компанию тех ребят, что были поручканы с прежними владельцами, просто разорил судами. — Добавил руководитель службы внешней разведки который знал больше присутствующих в силу близкой дружбы с генералами Юнусовым и Зубатовым.

— Резюмируя нашу ситуацию, могу сказать, что всё прошло по тонкому льду. Малейшая накладка, и всё посыпалось бы к чертям. — Произнёс Константин. — Чего стоит история с телецентром. Нам пришлось взрывать питающую линию, чтобы прервать ненужную нам трансляцию, а своё дать в эфир оказалось уже нечем, и неоткуда. Да и с топливом для бронетехники… Это ж надо было придумать недозаправить собственные бронеходы, чтобы они типа хуже горели. Ну так они встали, посреди улиц, и ждали топливозаправщиков, которые ездили по городу вообще без всякой защиты, и если что горят куда лучше танков. Нам катастрофически не хватает уровней устойчивости и поручаю всем поработать над увеличением этих уровней как минимум вдвое. Потому что сейчас у нас кроме правоохранителей, с ручным вооружением, и армии, фактически пресечь антигосударственные выступления нечем. А должна существовать структура с одной стороны привязанная к городам, а с другой стороны вполне армейская. С тяжёлым вооружением и соответствующими полномочиями. Эдакая тяжёлая пехота для применения в населённых пунктах. И плюсом подумайте, над системами контроля узловых точек города. Телекамеры на перекрёстках, в крупнейших общественных зданиях, и на пересадочных станциях метро. Ну и система голосового оповещения в городах. Репродукторы, усилители, трансляционные центры, и самое главное люди которое это всё будут поддерживать в порядке. Нам нужна система коммуникации с рядовыми гражданами, которую невозможно прервать. Разбитая на несколько независимых каналов, использующая разные виды связи, и максимально защищённая как от дураков, так и от вредителей и диверсантов. А ещё я бы хотел видеть в нашем городе своеобразные убежища, где люди, застигнутые любыми видами бедствия, могли бы переждать пока всё не уляжется.