— Там, товарищ генерал-лейтенант, щит серьёзный стоит. Большую площадь таким не прикрыть, а ущелье оно же относительно узкое. Метров двести — триста шириной. Вот они и закрыли пару километров ущелья. И пробьёт ли спец БЧ, такой пирог, большой вопрос.

— Придумал чего, или как?

— Есть мысль, товарищ генерал. Можно попробовать убрать их всех разом.

— И велик шанс? — Удивился комдив.

— Если смогу закончить узор, то выживших не будет.

— Ну так делай. Тебе мой приказ нужен?

— Не только, товарищ генерал — лейтенант. Нужно уводить вертушки и парней. Если что пойдёт не так, ни к чему устраивать братскую могилу.

— А что у тебя может пойти не так?

— Всё.

Егеря без восторга приняли приказ улетать, и пожав Владимиру руку на прощание, селив вертолёт. Машины снялись с площадки, и поднимая клубы пыли скрылись за острыми пиками скал.

Владимир, в который раз пожалел, что мало внимания уделял своим эфирным питомцам, лишь пару раз выпустив их на территории Академии, чтобы те чуть подпитались энергиями. Он мысленно скомандовал всей банде вылезать, и пересчитав разноцветное воинство, принялся объяснять, что от них нужно.

Собственно, основная функция таких вот конструктов, именно плетение дистанционных узоров. Но с тех пор как над ними поработала богиня, конструкты обрели собственную волю и разум. Поэтому пришлось именно объяснять, показывать и даже рисовать на земле как именно обходить вражеские щиты, и не напороться на грандов.

По мере того, как котята понимали, чего от них собственно требуется, они беззвучно исчезали, и через пять минут, Владимир снова аккуратно подполз к краю обрыва, чтобы проконтролировать процесс.

Узор разделения воды на кислород и водород, не отличался сложностью, но требовал точности и аккуратности, с чем его питомцы справлялись идеально. Гранды, занятые своим делом спохватились только тогда, когда река стала быстро мелеть, а ущелье заполняться густым белёсым туманом.

— Эх, ёпт. — Владимир окинув взглядом, получившийся объём взрывчатой смеси и уже понимая, что нарвался, вскинул давно приготовленную ракетницу, и выстрелил вниз, скатываясь в узкую ложбинку в камне.

Ударная волна от взрыва, выплеснулась из глубины ущелья, растекаясь по скалам, в труху сметая деревья, и сдирая не слишком толстый слой почвы.

Затем дрогнули скалы и с грохотом и хрустом заходили ходуном, словно желая похоронить того, кто побеспокоил их вековой сон.

Армейский амулет, давно исчерпал свой заряд, как и личный щит, и Владимир держался на сплетённом узоре, вливая энергию из личного резерва. Огромные валуны, сброшенные с пиков, прокатывались по щели, в которую он забился, проминая человека всё глубже в расщелину.

Личный резерв закончился, когда яму Соколова засыпало крупными, камнями, размером с футбольный мяч, но войсковой старшина уже лежал без сознания, и не слышал хруста своих костей.

Двое суток армейские энергетики, успокаивали эфирную бурю образовавшуюся после гибели шестидесяти тысяч человек, пятисот владеющих и пятерых грандов, перемешанных в винегрет из плоти, камней и металла. Разбором завалов занимались энергетики не ниже уровня старший магистр, потому как в смолотых в щебёнку камнях, бушевали такие потоки энергий, что обычного человека скручивало в минуты.

Отдельная команда искала Соколова, и заметив мельтешение разноцветных пятен над огромным валуном, энергетики, оттащили камень, и под слоем каменных осколков обнаружили едва живого войскового старшину. Входивший в команду целитель уровня главный магистр, наложил все возможные узоры исцеления, влив в изувеченное тело больше полумиллиона эрг, и раненного офицера бережно погрузили в вертолёт.

Но основную часть работы по исцелению сделали его фамильяры, закупорив разорванные сосуды, по кусочкам собрав из кровавой каши кости начав восстанавливать мышечные ткани и разорванные органы, прямо питая мозг Владимира своей энергией.