С их помощью, удалось вычистить всю центральную Россию от закладок хаотических зёрен, что немало продвинуло и котов и самого Владимира, потому как временами попадались ядра аж двадцатого класса, и поглощение такого количества энергии, раскачивало источник весьма существенно. Правда кое-что приходилось сдавать государству чтобы не портить людям отчётность. В законодательстве на эту тему столько всего написано, и часто противоречащего друг другу, что люди придерживались простой человеческой логики и в целом понимали, что тот, кто первым встал, того и тапки. В смысле, что тот, кто нашёл ядро, тот его и получает. Это позволило Владимиру шагнуть далеко вперёд, и по резерву, и по скорости создания узоров, но более всего, ядра пошли на пользу котам, которые перестали расти вширь, но значительно прибавили в плотности, и спокойно рвали тварей десятого — двенадцатого уровня. Возможно могли бы порвать что-то более серьёзное, но таковых монстров не встречалось. Зато у Соколова вдосталь стало практики по возрождению земли освобождённой от хаотической грязи, восстанавливая растительный покров, и оставляя после себя не выжженное пятно, а буйно заросшую плешь, где уже на следующий год, можно посадить что-то осмысленное.

И вот на этом фоне, необходимость сидеть в аудиториях, заучивая даты каких-то сражений, или зубря определения эфирных конструктов, казались совершенно ненужными и пустой тратой времени. Поэтому он, где на обаянии, где за взятку, договаривался о сдаче зачётов и экзаменов, с тем чтобы максимально разгрузить день.

Более всего теорию и практику энергетики давала ему Алиса Красавина, генерал Афонин, и Семён Богданович Кароль-Водянский. Он-то и научил Владимира не прописывать в пространстве весь узор, а создавать относительно простой ключ. Что-то вроде заклинания, включающего в себя не только звуки, но и запахи, жесты и другие знаки. Правильно составленный ключ, работал в десятки раз быстрее, по эффективности, не уступая самому тщательно прописанному узору. Внешне это выглядело весьма забавно. Длинная фраза, выпеваемая в точной тональности и жест, после которого сложнейший узор собирался словно сам по себе.

— Да я блин Гэндальф! — Восхитился собой Владимир, когда первая такая связка ключей, сработала, заставив высохшее дерево буквально «взорваться» зелёными побегами.

— Ну, предположим, до Хандальфа тебе ещё очень далеко. — Заметил Кароль — Водянский, и сразу же спохватился, подозрительно посмотрев на Соколова. — А ты откуда про него знаешь?

— Слышал где-то, не моргнув глазом соврал Владимир. — А что реально был крут?

— Даже не представляешь насколько. — Проворчал Водянский. — Ладно. Давай ещё раз, вон на той коряге. И быстрее, быстрее. В реальном бою каждая миллисекунда дорога.

Метания Владимира относительно приоритетов учёбы над работой, были прерваны неожиданно и резко, приглашением на совещание к канцлеру империи, Никифору Михайловичу Белобородько, Канцлер в этой реальности не занимался иностранными делами. С этим вполне справлялся министр иностранных дел. Белобородько фактически являлся вторым человеком в государстве, исполняя функции премьер-министра и главы проимператорской партии Сокол в государственной думе.