Заведение принадлежало «Гиперборее», поэтому Владимира здесь принимали подчёркнуто вежливо, и радушно. Подходящая компания нашлась мгновенно в виде пары студенток Института Энергомедицины, одарённых уровня младший мастер, и магистр. Подтянутые, стройные, и фигуристые магички выглядели просто сногсшибательно, что неудивительно, прекрасно воспитаны, одеты в платья от мадам Милютиной, и не прочь провести ночь в интересной компании.

И как-то случайно оказалось, что буквально в пяти шагах от Владимира, отдыхает компания во главе с великим князем Александром, разбавленная целым десятком раскованных девиц, преимущественно из Педагогического института.

В какой-то момент, Владимир осознал кто гуляет рядом, но никакого острого впечатления на него это не произвело. Ну родственник царя… делов-то. Но родственник царя так не считал, и вёл себя достаточно свободно чтобы не сказать развязно и в какой-то момент, ударил по лицу чем-то не угодившую ему официантку.

Вызванный к месту скандала начальник охраны клуба, отставной капитан десантных войск Синегоров, заметил охране князя, чтобы они сдерживали порывы своего начальника. Хотя сделал он это куда более грубо, и жёстко, и каким-то образом фраза про «держите своё животное на привязи», дошла до князя, уже не сказать. Но взбеленился Александр конкретно, и запустил ещё не открытой бутылкой в отставника.

Тот спокойно перехватил вино в воздухе, посмотрел на этикетку, и заметив, что такое пойло не употребляет, отдал одному из охранников князя.

Почему начальник охраны вёл себя так свободно по отношению к человеку явно выше себя по социальной лестнице, было понятно. Князь, несмотря на богатство и связи, в армейской среде совершенно не имел авторитета, а у капитана к тому же была чёткая инструкция, что делать с сильно загулявшими гостями, и как их ставить на место. Клуб «Континент» очень дорожил своей репутацией крайне приличного места, и бывало так, что весьма респектабельные господа, потерявшие берега, выдворялись вон. При этом, грубость по отношению к персоналу и особенно рукоприкладство считалось краем возможного, после чего следовало безусловное покидание заведения. Но капитан решил дать людям ещё один шанс, которым они не воспользовались, и в зал вошли охранники князя, дежурившие возле машин.

— Дамы. — Владимир встал, и улыбнулся девицам. — Я покину вас буквально на несколько минут, чтобы припудрить носик одному гражданину.

Он одёрнул полувоенный китель, в котором ходил постоянно, сделал жест, чтобы музыку убрали потише, кивнул Константину Синегорову и подошёл к компании Великого Князя.

— Господа? — Владимир намеренно использовал несколько уничижительный «торговый» эпитет для обращения к гулявшей компании. — Мне кажется, что вам следует прогуляться, освежиться и вообще оказаться подальше от моего клуба.

— А ты кто такой? — Прозвучал пьяный голос одного из мужчин.

— Я же ясно сказал. — Это мой клуб. А в моём клубе очень жёсткие правила. Никто не может обижать моих людей, и мешать отдыху других посетителей. У нас приличное место, а чем место приличнее, тем более жёсткие правила там действуют.

— Заткнулся нах. — Ясно прозвучал голос князя. — Я буду гулять там, где захочу, и так как захочу. И если пожелаю, сожгу этот сарай, к демонам. А ты, пшёл, и принеси мне Золотую Бретонь восемьдесят третьего года.

Одним текучим движением, Владимир шагнул к столику, за которым развалился в кресле Александр, обнимая двух девиц, и молниеносным движением захватив голову князя, дёрнул на себя, ткнув в стол так, что посуда брызнула фаянсом, стеклом, остатками еды и напитков.

Когда Великий Князь оторвал лицо от стола, оно представляло собой кровавое месиво из которого торчали осколки стекла.