Перечитывая слова, он понимал, что некоторые вещи лежат за пределами языка.
День восьмой
Макс проснулся рывком. Сначала он не понимал, что происходит, но затем до него медленно дошло.
Он с трудом рассмотрел светящийся циферблат наручных часов — минуло пять, а это означало, что Басуттил опаздывает уже на семь часов.
Макс первым ушел с обеда и заторопился домой, чтобы успеть на десятичасовую встречу. Он собирался бодрствовать до полуночи, пока не начнет клевать носом. Он оставил дверь в свою квартиру приоткрытой. В таком положении она и оставалась.
Может, Басуттил попал под один из ночных налетов и получил ранение? Сомнительно. «Восемьдесят восьмые» сконцентрировали все усилия на аэродромах, к которым шли волна за волной. Предполагалось, что Кессельринг полностью в курсе дела о прилете подкрепления и делает все, что в его силах, дабы сорвать операцию — уничтожить посадочные полосы, а то, что останется от них, превратить в пыль бомбами замедленного действия.
К семи часам от детектива по-прежнему не было никаких известий.
Макс покинул квартиру, прикрепив к дверям записку, что идет на работу, и написал номер телефона. Выйдя, он коснулся рукой мотоцикла, как бы прося у него прощения. Он нещадно гнал его по пути домой, и он то и дело взлетал в воздух, когда Макс огибал гавань Марсамксетт. Горючее было на исходе, но под сиденьем вместе с мотком шланга хранился запас, который можно было перекачать в случае острой необходимости. Он снялся с места.
В офисе царила атмосфера ожидания. Все знали, что должно произойти, но никто не был в курсе дела, когда именно. Все собрались на крыше церкви Святого Иосифа, не отводя взглядов от далекой горной гряды, где плечом к плечу стояли Рабат и Мдина. Оттуда, с запада, и должны были появиться «спитфайры».
Высоко в небе кружили «сто девятые». Они наблюдали, дожидаясь своего часа.
К девяти часам Басуттил так и не дал о себе знать, и Макс позвонил в «Ил-Бергу». Лилиан еще не появилась на работе, что было довольно странно. Обычно она сидела за столом с восьми часов. Следующий звонок был к ее тете в Мдине.
— Тереза, это я, Макс.
— Как приятно слышать твой голос.
— Лилиан дома?
— Нет, она на работе. Ушла довольно рано и в Та-Куали села на автобус с летчиками, как обычно делает.
— Но на работе ее нет.
— Сейчас она уже должна быть там.
— Ну так вот — ее нет. И никто ее не видел.
— Макс, о чем ты говоришь?
Он услышал нотки беспокойства в ее голосе.
— Она, наверное, не успела сесть на транспорт от аэродрома до Валлетты. Я уверена, что ничего не случилось.
Но Макс не был так уверен. Если даже она была бы вынуждена идти пешком всю дорогу — что просто невозможно представить, — все равно уже должна была бы прийти.
Он подождал полчаса, прежде чем снова позвонить в «Ил-Бергу», — и опять никого. Он чувствовал, как у него в груди начал нарастать страх. Сначала исчез Басуттил, а теперь Лилиан. Совпадение? Нет, если они действительно пропали. Это могло означать что-то гораздо более зловещее. Он вспомнил предупреждение Эллиота: они будут наблюдать за тобой. Может, ему стоило бы прислушаться к этим словам, может, полковник Гиффорд…
Нет, эта теория не выдерживает критики. Если Басуттил был задержан властями и при допросе из него выдавили имя Лилиан, почему он до сих пор не услышал стука в свою дверь?
Макс услышал в коридоре шаги, которые приближались к его кабинету. Он надеялся, что они принадлежали полковнику Гиффорду или тому рыжеволосому парню. Он был бы счастлив, если бы его вытащили отсюда и подвесили над углями, коль скоро это помогло разрешить вопрос о местонахождении Лилиан. |