По сути, набирающая обороты война — это за то, чтобы контролировать Балтику и иметь возможность двигаться дальше, уже на земли балтов и восточных славян. Не закончится столетие, как авантюрист, называвшийся епископом Альбертом, создаст миссию в устье Двины, а уже в первый год следующего столетия на этом месте, как бы вдруг, появится мощнейшая крепость Рига.

Так придут крестоносцы, которые после сильно много крови попьют из Руси, и без того ослабленной усобицами.

Арон выждал минут десять, пока два драчливых воина не потолкаются, оскорбят друг друга и не обнимутся, вновь присаживаясь за стол. Такая вот у них манера общения, не понятная для торговца.

— Продолжай! — потребовал Никлот.

— Я представляю христианское православное Братство Андрея Первозванного, — начал было Арон, но его перебили.

— Если такие задохлики представляют рыцарский Орден, то какие же там рыцари? — сказал Никлот и все присутствующие рассмеялись.

В большом шатре, где Арон принимал вождей, находилось двенадцать гостей, сам торговец-дипломат, князь Вячеслав Святославович и двенадцать братьев, возглавляемых сотником Лисом, зятем Арона. Торговец инструктировал мужа своей дочери, чтобы он ни к коем случае не вмешивался в переговоры, но прозвучало оскорбление в сторону Братства. Такое смолчать было нельзя. Просто закончатся переговоры и суровые славянские воины с насмешками покинут шатер и потребуют убираться вон.

— Ты ли вождь, или кто иной, хочет спытать силу воинов нашего братства? — спросил Лис.

Сотник посмотрел на своего тестя, но тот только с огорчением вздохнул. Арон понял, что без того, чтобы побряцать оружием, не обойдется. Перед ним те мужи, которые не ценят переговоры, но уважают силу. И хорошо, что такой поворот был предусмотрен.

— А ты ли можешь встать против моего воина? — с усмешкой спросил Никлот.

— Могу я, может и мой воин, — спокойно отвечал Лис.

Никлот задумался, посмотрел на вождя племени руян, Яромир, более пристально посмотрел на Лиса.

Дело в том, что Никлот только что вернулся с богатейшей добычей, бодричам удалось взять приступом город Любек и эта победа вселила в головы славян веру, что их боги намного сильнее какого-то там распятого бога. И теперь, если проиграть даже в поединке христианину, то может несколько подорваться идеологическая основа безоговорочного превосходства язычества над христианством.

— Лютобор! — выкрикнул Никлот.

Его зов дублировали снаружи шатра и только через минут десять пришел тот самый Лютобор. И это не был гигант, пусть мужик и обладал ростом выше среднего, но весь вид поджарого, тренированного, с решительным злым взглядом, воина, говорил, что прибыл сильный ратник.

— Справишься? — спросил Лис Первака.

Опытнейший инок-брат Братства, а до того монах-воин, оценил противника и не сразу ответил. Первак видел, что не с грубой силой ему предстоит столкнуться, а с воином, для которого совершенствование мастерства владения мечом — это вся жизнь. Первак, взятый в посольство именно для вот таких случаев, как один из лучших воинов-поединщиков Братства, почуял собрата, единомышленника, фаната холодного оружия.

Что-то спрашивал у своего бойца и Никлот, но Первак с Лютобором сцепились оценивающими взглядами и больше не обращали внимание на внешние раздражители. Воины вышли из шатра и моментально образовался круг, в центре которого расположились два бойца, готовые к схватке.

Началась магия. Два воина, не уступающие друг другу двигались резко, каждое движение выверено, ничего лишнего, они так и продолжали смотреть друг другу в глаза, будто не обращая внимание, как звенят из мечи. Пока оба бойца проводили поочередно атаки, прощупывая противника.

В это время все вокруг кричали, что-то там советовали, если перед началом схватки слышались возгласы в сторону Братства, что они и не воины вовсе, то теперь таких криков не было.