Не выпуская из губ сосок, Хантер скользнул рукой к трусикам и дальше. Пальцы гладили через влажную ткань белья Линетт, которая затаила дыхание, зажав бедрами его руку. Он продолжал ласкать, пока ее бедра не стали импульсивно двигаться, то поднимаясь, то опускаясь. Избавляясь от ее туфель, Хантер швырнул их на пол, затем почти незаметно снял с Линетт трусики, чулки и пояс. Отбросив все это в сторону, он взглянул на уже ничем не прикрытое женское тело. Несколько мгновений любовался его красотой, а потом осторожно лег сверху.

Линетт видела обнаженное, сильное тело над собой, и по жилам разливался жар. Она положила руки ему на спину и притянула к себе, наслаждаясь удивительным ощущением прикосновения его покрытой жестковатым волосом кожи. Хантер замер. Ничего не говоря, он просто смотрел на нее блестящими глазами. Нежные руки гладили его ноги, все выше подбираясь к гладкому, жаркому животу, затем двигались вновь вниз и играли, обходя и не касаясь горячего напряженного центра. Он нагнулся, давая возможность ее пальцам ласкать мускулистую грудь, исследовать тело, дразнить и возбуждать его еще больше.

Он наклонил голову и взял в губы второй сосок. Возлюбленные гладили и ласкали тела друг друга жадно и неустанно. Он скользнул пальцами по влажным волоскам туда, где пульсировало женское естество Линетт, вырвав стон желания, потом нежно гладил ее атласную плоть. Линетт тихо стонала, изгибаясь. Он улыбнулся, довольный своей мужской властью над ней, находя пальцем спрятанную точку наивысшего сладострастия.

Губы его заскользили по телу, повторяя путь, только что проделанный руками. Руки Линетт упали, перестав ласкать Хантера, когда ее собственное тело томилось в вожделении. Она вцепилась пальцами в простыни, голова металась по подушке, и она стонала от непрестанно растущего в ней желания. Женщина замерла, скорее удивленная, чем обрадованная, когда губы коснулись ее самого интимного и недоступного места. Когда его язык начал нежно ласкать, она стала прерывисто дышать, потом застонала и закричала от переполнявшего ее чувственного удовольствия. Напряжение внутри все росло и росло, превращая ее в трепещущее пламя, пока, наконец, она не испытала горячий взрыв наслаждения. Откуда-то изнутри возникли волны страсти, сотрясающие тело и расплавляющие горячим пламенем. Тело судорожно вздрагивало, и она, полностью отдаваясь страсти, закричала.

Некоторое время Линетт, ошеломленная, лежала неподвижно, ослабевшая от разрывавшего на части ее тело сладострастия, затем, повернув голову, посмотрела на Хантера влажными глазами.

— О-о, Хантер…

Потом ее взгляд опустился на его все еще напряженный фаллос, и она удивленно снова подняла глаза на Хантера.

— О-о, — виновато выдохнула она, но ты… что…

— Не беспокойся, удовольствие от меня никуда не денется.

Он погладил ее по щеке.

— Но я была такой эгоистичной.

Она инстинктивно потянулась и обхватила пальцами фаллос. Хантер, закрыв глаза, тихо застонал.

— Нет. Поверь, любовь моя, я испытал огромное наслаждение, наблюдая, как ты подходишь к оргазму. Очень эгоистично, но я хотел бы, чтобы ты испытала это еще раз.

Он осторожно поглаживал пальцем сосок Линетт.

— А если ты сейчас еще раз потрогаешь меня там, я чувствую, что тоже получу наслаждение.

Линетт с готовностью взяла в руку фаллос. Видя, какую реакцию это вызывает в нем, она немного поимпровизировала, поглаживая и растирая, дразня его разгоряченную плоть, пока, наконец, он не остановил ее.

— Все, подожди.