— Все, подожди. Я сейчас кончу, — прошептал он. Глаза его стали какими-то дикими. — Но вначале я снова хочу взять тебя.

Он скользнул пальцами между ног Линетт, которая удивленно поняла, что в ней опять поднимается горячее нетерпение. Наконец, он оказался между ее ног. Она подалась навстречу, принимая его в себя. Член был твердым и требовательным, он будто разрывал ее. От обволакивающего ощущения чего-то жаркого и плотного Хантер почти потерял чувство реальности.

— О Боже, мне так хорошо, — пробормотал он, медленно входя в нее, а потом почти полностью вынимая фаллос. Линетт что-то шептала, ничего не понимая, забывшись от удовольствия и счастья. Она двигала бедрами, поднималась ему навстречу, желая, чтобы он глубже и скорее вошел в нее. Но мужчина не спешил, продолжал свои замедленные плавные движения, дразня ее и себя, доводя почти до безумного оцепенения.

Но потом, больше не в силах выдержать это, Хантер стал двигаться быстрыми сильными толчками, разжигая их страсть все больше и больше, пока влюбленные одновременно не испытали белый горячий взрыв, потрясший их тела. Хантер судорожно вздрагивал, изливая в нее свое семя. Из его горла вырвался почти звериный крик. Линетт обвила его руками, крепко прижалась; ее сотрясали точно такие же судорожные толчки. Он притих, тяжело дыша у ее уха. — Я люблю тебя, — слабым голосом пробормотал он. — О Боже, Линетт, я все еще люблю тебя.

На следующее утро Хантера разбудили нежные, точно прикосновения крыльев бабочки, поцелуи. Он, улыбаясь, открыл глаза.

— Доброе утро.

Линетт, опершись на один локоть, радостно наклонилась над ним.

— Доброе утро. Ты хорошо спал?

Его ленивая улыбка выражала двойной смысл.

— Очень. А ты?

— Да. Вообще-то, мне показалось что это самый лучший сон за всю мою жизнь.

— Хорошо.

Голос Хантера был полон тайного значения, он обхватил ее за шею и притянул к себе. Последовал долгий поцелуй.

— Я думаю, мне может понравиться просыпаться вот так.

— Неужели? — Глаза Линетт заблестели, и она удивленно посмотрела на него.

— Да. — Он помолчал, а потом серьезно добавил: — Я хочу сказать, что то, что я говорил тебе ночью, действительно правда. Я люблю тебя.

На щеках Линетт выступил румянец.

— Значит, ты не жалеешь о том, что было? Как в прошлый раз?

— Нет, — решительно возразил он. Потом продолжил: — Я и в тот раз не жалел. Я просто очень испугался. Любовное влечение к тебе вернулось. Все, о чем я мог думать, это как защитить себя от новых страданий. Но ночью, держа тебя в своих объятиях, я понял, что у меня нет другого выхода. Если бы у меня не было тебя, то не было бы ничего в жизни. Что бы ни случилось, ничто не может быть хуже, чем жить без тебя.

Глаза Линетт блестели, она прижалась губами к его лбу.

— О-о, Хантер! Я так рада слышать от тебя это! Я так люблю тебя и никогда не перестану тебя любить.

Она замолчала, и ее глаза потемнели.

— Но что нам делать? Я все еще замужем.

— Ты потребуешь развод, — твердо сказал он. — Мне наплевать на скандал. А тебе?

— Нет, но… что, если я не получу развода? Бентон очень влиятельный человек. Я не уверена, что смогу доказать, что он украл моего ребенка. Мне кажется, у него есть… — она резко оборвала фразу, будто ей в голову внезапно пришла верная мысль. — Подожди. А… а импотенция, это достаточная причина для развода?

— Что? — Глаза Хантера округлились, и он сел в кровати. — Что ты говоришь? Ты имеешь в виду, что Бентон никогда…

Линетт, покраснев, отвела взгляд в сторону.