Она пренебрежительно фыркнула.

— И не только ты, — продолжал Гриффин. — Вы все тут… мертвые. Мне очень жаль, говорить так не слишком вежливо, но это правда. И не только я так думаю.

— Я видела, как ты говорил с одним из пилигримов.

Гриффин кивнул:

— Ее зовут Фрида. Мои родители ее знают. Она была старейшиной нашей колонии.

— Гм, — засомневалась Луна. — Я так думаю, она тоже мертвая, верно?

— Угу.

— А выглядит нормально. — Луна фыркнула. — Она не кажется безумной или что-нибудь в этом роде.

— Я и не считаю ее безумной.

Луна устало посмотрела на него.

— Тогда докажи мне, что я мертвая.

Гриффин сделал глубокий вдох:

— Это не настоящий мир. Здесь все неправильно. К примеру, деревья — посмотри на них хорошенько.

Луна внимательно осмотрела деревья, и это не произвело на нее никакого впечатления.

— Ну и что?

— Здесь все перемешано. Сосновые иголки, кленовые листья, листья дуба на одной и той же ветке. Тебе это не кажется неестественным?

Она беззаботно махнула кончиком крыла:

— Нет. Так было всегда. Может, там, откуда ты явился, деревья совсем другие.

Гриффин вздохнул. Это оказалось труднее, чем он думал.

— Тогда еда, — сказал он. — Жуки, которые не имеют никакого вкуса, будто их нет. Потому что их и в самом деле нет. Они просто звуковая иллюзия, и когда начинаешь их жевать, они тут же исчезают. А где солнце, где луна?

— А что это такое?

— Солнце? — не веря своим ушам, спросил Гриффин. — Это такой большой светящийся круг на небе. От него на шерстке чувствуется тепло. А луна…

Опять не получается. Наверное, нужно придумать что-то другое.

— Скажи, а ты давно живешь в этом Оазисе? — поинтересовался он.

Луна пожала плечами:

— Я всегда здесь жила.

— С тех пор как родилась?

Ее взгляд на мгновение затуманился.

— Да.

— А где твой детский питомник?

Она неопределенно махнула крылом:

— Вот там.

— А кто твоя мама?

— Зачем ты задаешь мне эти вопросы?

— Ты помнишь ее?

— Конечно, я знаю, кто моя мама!

— Так как ее зовут?

— Это просто глупо. — Впервые Луна выглядела обеспокоенной. — Ну-у-у… ее зовут Сирена.

— Нет.

— Я думаю, мне лучше знать, как зовут мою маму, — возмутилась она.

— Фрида сказала, что мертвые почти ничего не помнят. Воспоминания остались, но вы боитесь их.

— Все это пустая болтовня!

— У тебя сердце не бьется, — печально сказал он. — И ты холодная. Живые всегда теплые. Вот почему… я тогда испугался и улетел. Прости.

— Сердце не бьется? — переспросила она, будто слова показались ей совершенно незнакомыми.

— Подойди ближе. Приложи ухо вот сюда и услышишь его.

Она нерешительно перебралась по ветке и прижалась ухом к его груди.

— В самом деле, — сказала она, отстраняясь. — Там что-то громко стучит.

— Оно бьется еще громче и быстрее, когда чего-то испугаешься.

Луна приложила крыло к своей груди и внимательно прислушалась.

— Может, у некоторых его просто нет.

— Посмотри на свои крылья. — Он был противен самому себе.