Другие мыши, должно быть, тоже услышали и увидели это, потому что с криками бросились прочь.

Наконец, Гриффин почувствовал, что странная тяжесть исчезла, и закашлялся, жадно вдыхая воздух помятой грудью.

Он увидел, как вместе с воздухом свет тоже входит в его тело, соединяясь с ним. Странный звук затихал и, наконец, умолк. Свет тоже исчез. Больше он не видел свечения. Гриффин растерянно заморгал, решив, что это, наверное, ему привиделось. Но тогда почему мертвые в ужасе разлетелись? Как бы то ни было, свет и звук существовали. Он чувствовал, что они необходимы ему не меньше, чем кровь или дыхание, и сжал грудные мускулы, боясь, что свет снова начнет вытекать из него.

Вдруг кто-то опустился рядом с ним на ветку, и он вздрогнул. Это была Луна.

— Как ты?

— Ты была права, — прошептал он. — Я свечусь.

— Мне не верится, что они сделали это, — сердито сказала она. — Я и подумать не могла, что они такие злые, Гриффин!

— Ты не виновата, — пробормотал он и вдруг с изумлением уставился на нее. — Эй! Ты назвала меня Гриффином!

Она в замешательстве смотрела на него.

— Ведь это твое имя.

— Да, но я тебе его не называл! — возбужденно воскликнул он.

— Ты, наверное…

— Нет, я не говорил. Но ты каким-то образом узнала его.

— И что это доказывает?

— Что ты помнишь меня с тех пор, когда была жива! — сказал он, радостно улыбаясь. — Значит, то, что я говорю, правда!

— То есть я мертва?

Он перестал улыбаться.

— Да.

— Гриффин, — сказала Луна, пристально глядя на него. Ему показалось, что в ее глазах он увидел отблеск прошлого. Потом ее мордочка помрачнела. — Умерла я или нет, но я все-таки не помню тебя.

Он прижался щекой к ее холодной шерстке.

— Ты вспомнишь. Но тебе надо полететь со мной.

Она вздохнула, оглядывая лес.

— Не могу поверить, что они так поступили с тобой. Они просто сумасшедшие. Думаешь, пилигримы правы и нам стоит отправиться к Древу?

Он горячо кивнул.

— И ты расскажешь мне все, что я захочу узнать? Ты расскажешь мне все обо мне?

— Обещаю.

— Тогда я лечу с тобой, — сказала она.

Мрак

— Вы пилигримы.

Морда вампира была напряженной от усталости, бока вздымались, словно после долгого перелета. Он выглянул наружу и беспокойно обшарил локатором небо, затем снова стал разглядывать пещеру; в глазах его прыгали искорки страха.

Шейд не понимал, чего он так боится. Уж конечно, не их. Правда, каннибал был один, и он в два раза меньше Явы, но Шейд знал наверняка, что лисокрылу не справиться с вампиром. Когти и зубы, приспособленные для питания фруктами, делали ее плохо подготовленной для боя со свирепым хищником. Шейд задумался, сколько сил остается у мертвых, но потом вспомнил, как крепко обхватила его крылом Ява. Достаточно сил, чтобы сражаться. А чтобы убить? Конечно, мертвого нельзя убить еще раз. А как насчет живого? Он посмотрел на Йорика и Немо, которые застыли, онемев от потрясения. В тесной пещере им некуда было спрятаться, некуда бежать. Было непонятно, что вампир собирается делать, но Шейд не хотел давать ему времени. Он глубоко вдохнул и приготовился спеть звуковую иллюзию — эхо-изображение грифа или совы — кого-нибудь страшного, что могло бы заставить каннибала обратиться в бегство.