Джонатан говорил жизнерадостно и легкомысленно, что шокировало Альфреда — уж слишком тон не соответствовал повествованию.

— Кажется, их судьба вас не очень печалит, — с легким упреком заметил Альфред. — Вы же должны были защищать и оберегать тех, кто слабее вас.

— О, я полагаю, наших предков это очень, очень опечалило, — защищался Джонатан. — Они скорбели об этом. Но это действительно была не наша вина. Помощь, которая, как нам обещали, придет из иных миров, так и не пришла. Наша магия была не способна поддерживать и нашу жизнь, и жизнь меншей в этом суровом мире. И наши предки ничего не могли сделать. В конце концов они перестали винить себя. Многие даже верили в то, что эпоха Смерти Меншей была чем-то неизбежным, необходимым.

Альфред ничего не сказал, только печально покачал головой.

— Именно в эту эпоху, быть может, вследствие ее, — продолжал Джонатан, — мы начали изучать искусство некромантии.

— Запретное искусство, — поправил его Альфред, но так тихо, что герцог не расслышал.

— Теперь, когда нашим предкам более не нужно было поддерживать магией меншей, они обнаружили, что могут совсем неплохо жить в мире. Они изобрели железные корабли, чтобы плавать по Огненному Морю. Колонии сартанов расселились по всему Абарраху, начали торговать между собой. Возникло королевство Кэйрн Некрос. Королевства расцветали, расцветало и искусство некромантии; вскоре уже мертвые работали за живых.

Да, Альфред видел все, о чем говорил Джонатан.

Жизнь на Абаррахе процветала, да и смерть была не так уж плоха. Но потом, когда всем (не считая, конечно, меншей, о которых к тому времени все равно уже почти забыли) стало казаться, что дела идут хорошо, внезапно они пошли скверно.

— Огненное Море, все лавовые реки и озера начали остывать. Государства, прежде жившие как добрые соседи и торговавшие между собой, превратились в лютых врагов. Они старались сохранить каждую крошку пищи и сражались за владение колоссами, дававшими жизнь. Тогда-то и начались первые войны.

— Полагаю, точнее было бы назвать их не войнами, а стычками. Войны, — теперь Джонатан говорил серьезно, почти сурово, — начались позже. Наши предки, по всей вероятности, в те времена были неискушенны в военном искусстве.

— Разумеется, нет! — резко проговорил Альфред. — Мы ненавидим войны. Мы несем мир!

— Вы можете позволить себе эту роскошь, — печально ответил Джонатан. — Мы не могли.

Альфред был потрясен словами молодого герцога. «Неужели мир — это роскошь, доступная только „богатым“ мирам? Он вспомнил народ принца Эдмунда — оборванных, голодных, умирающих от холода людей. Они видели, как умирают их дети и старики, в то время как в этом городе были и пища, и тепло. «Что сделал бы я, если бы оказался на их месте? Покорно умирал бы, видя, как умирают мои дети? Или сражался бы? — Альфред застыл в своем кресле. — Я знаю, что сделал бы я, — с горечью подумал он. — Я потерял бы сознание!..»

— С течением времени наш народ все более совершенствовался в войне. — Джонатан отхлебнул чая из травы-кэйрн. — Молодых людей начали обучать военному делу, были созданы армии. Сперва они пытались сражаться с помощью магии, но это отнимало слишком много сил, а магия нужна была нам для того, чтобы выжить.