— Я не уверен. Боюсь, я не слишком хорошо разбираюсь в собаках, — пробормотал Альфред, чувствуя, как внутри у него все холодеет.

По крайней мере, об этом псе он кое-что знал или хотя бы подозревал. И если его подозрения были справедливы, тогда то, что происходило с псом, происходило сейчас и с Эпло.

— Пожалуйста…

— Ну хорошо, хорошо. Я сделаю все, что могу. Но ничего не обещаю. А теперь мне пора идти.

— Благодарю вас, это все, что я…

Но Томас уже ушел — растворился в толпе живых и мертвых, заполнившей улицы Некрополиса.

Альфред сел рядом с псом, ласково погладил его мягкую шерсть. Пес был действительно серьезно болен.

Томас вернулся почти в час королевского обеда — те придворные, которым не повезло быть приглашенными разделить королевскую трапезу, в это время расходились по своим делам.

— Ну, какие новости? — спросила Джера. — Все в порядке?

— Все в порядке, — сдержанно ответил Томас. — Его Величество будет воскрешать принца в час тусклых ламп.

— И мы получили позволение посетить Королеву-Мать?

— Королева с удовольствием сама дала вам это позволение.

Джера кивнула отцу:

— Все готово. Однако я думаю, не стоит ли нам… Томас бросил многозначительный взгляд на Альфреда, и герцогиня умолкла.

— Прошу простить меня, — пробормотал Альфред, неловко поднимаясь на ноги, — я оставлю вас…

— Нет, постойте, — жестом остановил его Томас. Лицо молодого человека омрачилось. — У меня есть для вас новости, новости, которые касаются и вас, и, боюсь, наших планов. Я поговорил с моим другом, ночным хранителем, прежде чем он покинул дворец. Я с сожалением должен сообщить вас, Альфред, что ваши опасения подтвердились. Говорят, что ваш друг умирает.

Час тусклых ламп следует за часом королевской игры, когда Его Величество приказывает приглушить свет газовых ламп. Во время часа королевского сна лампы гасятся полностью.

Яд.

Эпло понял это, ощутив первый приступ боли в желудке, понял, когда к горлу подкатила тошнота. Он понял, но не желал признавать этого. Ведь это же бессмысленно!..

Его вырвало. Слабый, как ребенок, он лежал на каменном ложе, согнувшись пополам от боли, пронзавшей его внутренности огненными ножами. Его мучила жажда. Хранительница принесла ему воды — Эпло едва хватило сил взять у нее кружку, но его пальцы разжались, и кружка полетела на пол. Женщина торопливо ушла. Вода быстро уходила сквозь трещины в камне. Эпло, скорчившийся на ложе, мог только беспомощно следить за утекающими каплями. Почему?..

Он попытался исцелить себя, но попытки оказались неудачными, и в конце концов он сдался. Он с самого начала знал, что не сможет этого сделать. Его убийство измыслил тонкий и изворотливый ум — ум сартана. Сильный яд действовал равно и на тело, и на магические силы. Сложное переплетение рун, источник его жизненной силы, распадалось на части, и он не мог снова соединить их. Казалось, руны опалены незримым огнем именно в тех местах, где они должны были соединяться между собой. Почему?

— Почему?

Несколько мгновений ушло на то, чтобы осознать: это слово он произнес вслух. Эпло поднял голову — каждое движение причиняло ему невыносимую боль, требовало почти непосильного напряжения. Затуманенные тенью смерти глаза его едва могли различить фигуру короля, стоявшего перед дверью его камеры.

— Почему что? — тихо спросил Клейтус.

— Почему… вы меня убиваете? — выдохнул Эпло. Он поперхнулся, согнулся пополам, зажав руками живот. Пот градом тек по его лицу, только невероятным усилием воли ему удалось подавить стон.