— А теперь я должен начать воскрешение принца Эдмунда.

Эпло услышал, как удаляется голос короля, как шелестят его одежды, и голос стал шорохом, а может, шорох стал голосом:

— Не тревожься. Твоя агония почти на исходе. Насколько мы знаем, к концу боль становится слабее.

Итак, ты видишь, Эпло, что тебе нет нужды более спрашивать, почему.

— Пророчество, — прошелестел голос. — Все это во исполнение Пророчества.

Эпло был распростерт на полу. У него уже не оставалось сил пошевелиться. «Ублюдок прав. Боль становится слабее… уходит, потому что уходит жизнь. Я умираю. Я умираю и ничего не могу с этим поделать. Я умираю во исполнение Пророчества».

— Что за… Пророчество?.. — из последних сил выкрикнул Эпло.

На самом деле его крик был не более чем вздохом. Никто не ответил ему. Никто не услышал его. Он и сам не слышал себя.

Глава 31. НЕКРОПОЛИС, АБАРРАХ

Заговорщики спорили, уговаривали и умоляли, и в конце концов им удалось убедить старого графа позволить Альфреду отправиться во дворец вместе с ними. Томас весьма красноречиво говорил от имени Альфреда, что совершенно ошеломило сартана. У Альфреда прежде складывалось впечатление, что Томас ему не доверяет. И столь резкое изменение отношения озадачивало.

Однако Альфред твердо решил отправиться в замок на помощь Эпло, заглушив в себе подленький внутренний голос, твердивший, что гораздо лучше, проще и безопаснее будет дать патрину умереть.

«Ты знаешь, какое злодейство он замышляет, какое злодейство он уже совершил. Он начал мировую войну на Арианусе…»

«Быть может, Эпло и был искрой, — спорил сам с собой Альфред, — но порох был уже приготовлен и готов взорваться задолго до того, как он прибыл в мир. Кроме того, — возражал он, — мне нужен Эпло, чтобы бежать из этого страшного мира!

«Тебе вовсе не нужен Эпло! — хмыкнул внутренний голос. — Ты можешь сам пройти через Врата Смерти. Твоя магия достаточно сильна для этого — ведь помогла же она тебе проникнуть в Нексус. А если он умирает, что ты станешь делать? Спасешь его жизнь? Спасешь его, как ты спас Бейна? Мальчик умирал, но ты воскресил его! Некромант!»

Сознание Альфреда боролось с самим собой. «Снова я стою перед этим ужасным выбором. А если я спасу Эпло, не спасу ли я его для зла? Патрин способен совершить чудовищные преступления, я знаю это. Я видел это в его мыслях. И было бы легко, так легко остаться здесь, отказаться от всего, позволить патрину умереть. Если бы я был на его месте, Эпло не шевельнул бы своей покрытой рунами рукой, чтобы спасти меня. И все же… все же… Как же милосердие? Сострадание?»

Тихое поскуливание отвлекло сартана от его запутанных размышлений. Он подсмотрел на пса, лежащего у его ног. Животное не могло даже головы поднять, оно только слабо виляло хвостом. Альфред почти никуда не отходил от пса весь цикл: казалось, животному легче, когда Альфред находится рядом с ним, и пес может его видеть. Несколько раз Альфреду казалось — пес умер, и тогда он щупал ребра пса, стараясь уловить сердцебиение.

Пес смотрел на него с надеждой и уверенностью, словно говоря: «Я не знаю, почему так мучаюсь, но знаю, что ты сделаешь все, чтобы мне опять стало хорошо».

Альфред протянул руку и погладил голову пса. Тот закрыл глаза, успокоенный ласковым прикосновением.

«Давай скажем так, — предложил он настойчивому внутреннему голосу, — я спасаю не Эпло, я спасаю его пса. Или, вернее сказать, я попытаюсь спасти его», — встревожено и опечаленно прибавил он.