— Что такое? — спросила Джера. — Альфред, вы что-то сказали?

— Я… я просто размышлял о том, известно ли, что произошло с моим другом?

— Мнение хранителя таково, — ответил Томас, — что магия вашего друга не способна поддерживать его существование в этом мире. Так же, как магия меншей была не способна защитить их.

— Я понимаю, — пробормотал Альфред. На самом деле он не понимал, а вернее сказать, не верил в это объяснение. Альфред недолго был в Лабиринте (в теле Эпло, разумеется), однако он был уверен, что человек, выживший в этом чудовищном мире, не умрет, попав на Абаррах. Кто-то лгал Томасу… или Томас лгал им всем. Дрожь страха пробежала по телу Альфреда, его ногу свела нервная судорога. Он принялся растирать одеревеневшие мышцы и попытался сдержать дрожь в голосе:

— В таком случае я вынужден настаивать на том, чтобы идти с вами. Я уверен, что могу помочь ему.

— И может он помочь своему другу или нет, — сказала Джера отцу, который исподлобья смотрел на Альфреда, — но нам понадобится его помощь. Мы с Джонатаном поведем принца. Томас не справится один с больным человеком или — простите меня, сэр, но мы должны быть готовы ко всему — с мертвецом. Мы не хотим оставлять Эпло в руках короля, что бы с ним ни было.

— Если бы я был на двадцать лет моложе…

— Но ведь это не так, отец, — заметила Джера.

— Я и сейчас сделаю все лучше, чем он! — прогремел граф, уставив обвиняющий перст на Альфреда.

— Но вы не можете сделать ничего, чтобы помочь Эпло.

— Все наши планы остаются неизменными, милорд, — прибавил Томас. — Мы просто пойдем не втроем, а вчетвером, вот и все.

— Моя жена и Томас разработали очень простой и безопасный план, — заметил Джонатан, с гордостью глядя на герцогиню. — Когда мы разыщем принца, мы встретимся у ворот, как и решили раньше.

— Все будет хорошо, отец, — Джера наклонилась к старику и поцеловала его в щеку. — Эти часы сна станут началом конца династии Клейтуса!

Начало конца. Ее слова оказали на Альфреда такое же действие, как рябь Волны, больно дергая струны его нервов. Ощущение вскоре прошло, оставив его совершенно обессиленным и опустошенным.

— Вы не можете появиться при дворе в таком виде, — сказала Джера Альфреду, придирчиво разглядывая его вытертые бархатные штаны и ветхий камзол. — Вы будете привлекать внимание. Нам придется поискать подходящие для вас одеяния.

— Прости меня, дорогая, — сказал Джонатан, когда преображение Альфреда свершилось, — но мне не кажется, что это много что исправило.

Сутулость Альфреда делала его ниже ростом. Джера сперва хотела одеть его в серые одежды Томаса, но молодой человек был много ниже ростом, и его облачение едва доставало Альфреду до середины икр. Выглядело это до неприличия смешно. Герцогиня долго искала самое длинное облачение и в конце концов выбрала для сартана одно из дворцовых облачений Томаса.

В черных одеждах некроманта Альфред чувствовал себя чрезвычайно неуютно и даже попытался было что-то возразить, однако его не стали слушать. Одеяние доходило ему почти до лодыжек. По крайней мере обувь у него осталась прежняя: во всем доме не нашлось пары, которая налезла бы на его ноги.

— Его примут за беженца, это точно, — со вздохом заметила Джера. — Только надвиньте капюшон на лицо, — наставляла она Альфреда, — и ни с кем не разговаривайте. Понимаете? Ни слова. Говорить будем мы.

Облачение было перехвачено в талии поясом, на который Томас предложил повесить расшитый кошелек.