— Ты так не думаешь!.. — фыркнул Эпло.

— По крайней мере, руны не приведут к нам врага, — заявил Альфред, словно бы оправдываясь. Он указал назад. Позади царила тьма, цепочка рун угасла.

Эпло прислушался. Ни голосов, ни шагов действительно слышно не было. Быть может, в конце концов этот дурень Альфред сделал хоть что-то как надо. Может, король решил оставить погоню.

— Либо это так, либо у него хватает мозгов не спускаться сюда, — пробормотал Эпло. Его мутило, ноги подгибались, каждый вздох давался ему с усилием. Рунная вязь на стенах расплывалась перед глазами, превращаясь в цепочку размытых пятен.

— Если можно… мне бы передохнуть. Подумать, — смущенно проговорил Альфред.

Эпло не хотел останавливаться. Он не думал, что Клейтус вот так просто позволит им уйти, выскользнуть из его рук. Но патрин понимал, хотя и никогда не признался бы в этом, что больше не сможет сделать ни шагу.

— Ну, давай.

Он опустился на пол. Пес свернулся рядом с хозяином, положив лобастую голову на его ногу.

— Следи за ними, малыш, — приказал Эпло, заставив пса повернуть голову и посмотреть на всех находящихся в этом узком туннеле. Кадавр принца остановился и стоял неподвижно, глядя в никуда. Джера металась от одной стены к другой. Джонатан повалился на пол туннеля и закрыл лицо руками. С момента их бегства он не произнес ни слова.

Патрин закрыл глаза, устало подумав о том, хватит ли у него еще сил, чтобы завершить лечение. И возможно ли исцеление, учитывая то, что яд, данный ему, был очень силен…

Пес поднял голову и гавкнул. Эпло немедленно открыл глаза:

— Не ходите никуда, Ваше Высочество. Кадавр принца обернулся. Он направлялся вниз по туннелю. Его целеустремленность немедленно сменилась замешательством.

— Вы не мой народ. Я должен вернуться к своему народу.

— Мы доставим вас туда. Но вы должны быть терпеливы.

Кажется, Эдмунда этот ответ удовлетворил: кадавр снова замер в неподвижности. Но призрак, маячивший у него за спиной, что-то зашептал. Лазар остановился — герцогиня обернулась, словно услышав голос, говорящий с ней.

— Ты этого хочешь? Это будет не слишком приятно! Посмотри на меня! — страшным голосом вскричала она.

— …на меня… — повторило эхо. Однако же, как видно, призрак был преисполнен решимости.

Лазар поднял окровавленные руки и принялся чертить в воздухе вокруг тела принца странные руны. Лицо Эдмунда, до тех пор хранившее выражение покоя смерти, дернулось от боли. Призрак исчез, в глазах кадавра вспыхнула жизнь, губы его зашевелились, словно выговаривая слова, но лишь одно существо в туннеле слышало их.

Лазар обернулся к Эпло:

— Его Высочество спрашивает, почему вы помогаете ему. Его это удивляет.

Эпло попытался взглянуть на лазара, заглянуть в глаза, но понял, что не сумеет сделать этого. Вид крови, стрелы, торчащей в груди, изменяющегося мертвого-живого-призрачного лица был слишком страшен для того, чтобы даже он смог его вынести. Проклиная себя за эту слабость, патрин посмотрел на принца:

— Как это может чему-либо удивляться? Это же труп.

— Тело мертво, — ответил лазар, — дух жив. Дух принца — то, что вы видели как призрак — сознает все, что происходит вокруг. Он не мог говорить, не мог действовать. Вот почему полужизнь-полусмерть, в ловушку которой попадаем мы все, так ужасна!

— …ужасна… — откликнулось эхо.

— Но теперь, — продолжал лазар, чье лицо выражало сейчас холодную гордость, — я дала ему, насколько могу, возможность говорить, общаться с другими.