Ничего. Никого.

— Может, мне просто показалось, — пробормотал Эпло.

Он вытер холодный пот, капельками выступивший над верхней губой, невольно отметив, что его рука дрожит. Взглянув на вытатуированные на коже руны, патрин увидел, что они светятся бледно-голубым светом — едва заметно. Эпло поспешно закатал рукав, успев заметить, как исчезает окружающий руку голубой свет. То же происходило и с рунами на его груди.

— Значит, не показалось, — с облегчением проговорил он. Тело отозвалось на все происшедшее независимо от его воли — магия пробудилась, чтобы защитить его… но от чего? Он ощущал во рту привкус железа — или крови. Закашлялся, сплюнул и, развернувшись, снова зашагал по палубе. Страх исчез вместе с бледным сиянием рун. В душе его остались только гнев и отчаяние.

Зыбь шла вовсе не изнутри корабля. Эпло видел, как она проходит сквозь корпус корабля, сквозь его тело, землю, деревья, дом, небо… Он поспешил на капитанский мостик. Рулевой камень — покрытая рунами сфера, которой Патрин пользовался, чтобы управлять судном, — по-прежнему стоял на своем пьедестале. Камень был темным и холодным и светился не больше, чем обычный булыжник на дороге.

Эпло смотрел на камень в гневе, причин которому не мог найти и сам: должно быть, в какой-то мере он надеялся, что все это произошло из-за камня. Он смотрел вокруг, и мозг его отмечал все, что видели глаза: аккуратно свернутая бухта каната; бочонки с вином, водой и пищей; «смена одежды»; судовой журнал… Камень был единственным магическим предметом на борту.

Он очистил корабль от малейших следов пребывания меншей — эльфов, людей, гнома и сумасшедшего старого колдуна, которые были пассажирами его корабля в том злосчастном путешествии к Эльфийской Звезде. Несомненно, титаны уже убили их всех. Так что дело было не в них.

Патрин стоял на капитанском мостике, невидящими глазами глядя на камень; мысли его метались в мозгу, как мыши в ловушке, принюхивались, скребли коготками в бесконечных и бесполезных поисках выхода. Воспоминания о меншах Приана сменялись воспоминаниями о меншах Ариануса, а это заставило Эпло вспомнить о сартане, которого он встретил на Арианусе. О сартане, чей разум был не менее неуклюжим, чем его большие, тяжело ступающие ноги.

И ни в одном из этих воспоминаний ничего полезного для себя сейчас он не находил. Ничего подобного, сколько ни ройся в памяти, с ним никогда не происходило. Эпло вспоминал все, что знал о магии, о тех знаках, что правили вероятностью и делали все возможным. Но по всем известным ему законам магии того, что произошло с ним, попросту не могло быть. Он снова оказался в тупике. Конец цепочки рассуждений снова привел его к началу.

— Я должен посоветоваться с моим Повелителем, — сообщил он псу, озабоченно глядящему на своего хозяина. — Спросить его совета.

Но это значит, что ему придется отложить свое путешествие сквозь Врата Смерти на неопределенно долгий срок. Если Владыка Нексуса вновь вступал в смертельную схватку с Лабиринтом, никто не мог сказать, когда он вернется — и вернется ли вообще. А по возвращении навряд ли он будет доволен, узнав, что в его отсутствие Эпло попусту тратил драгоценное время.

Эпло представил себе разговор с этим могучим стариком, его Повелителем — единственным живым существом, которого патрин уважал, которым восхищался и которого боялся. Эпло представил себе, как он будет, мучительно подбирая слова, описывать свои ощущения. Представил он и ответ Владыки:

«Обморочные чары. Вот уж не знал, что ты такому подвержен, Эпло, сын мой. Возможно, тебе не следует отправляться в столь важное путешествие…»

Нет уж, лучше самому во всем разобраться. Эпло подумал было, не стоит ли обыскать весь корабль — но нет, это тоже было бы потерей времени.