Альфред выглядел смущенным:

— Я… я не знаю, что мне сказать…

— Расскажите, как вы попали в эту пещеру, — предложил некромант.

Альфред бросил испуганный взгляд на патрина; его руки заметно дрожали:

— Я… мы плыли… на корабле. Он там, у пристани. Где-то там. — Альфред махнул рукой в неведомом направлении — после обморока ему, по всей видимости, стало гораздо труднее ориентироваться в мире. — Мы услышали голоса и пошли узнать, кто здесь находится.

— Но вы полагали, что здесь может оказаться вражеское войско, — заметил принц. — Почему же вы не бежали?

Альфред терпеливо улыбнулся:

— Потому что вы оказались не вражеской армией. Мы нашли здесь вас — ваш народ, собравшийся, чтобы почтить мертвых.

Недурно сказано, подумал Эпло. На принца ответ Альфреда тоже произвел впечатление.

— Вы — один из нас. Ваши слова и мои слова — одно, хотя они и разнятся… сильно разнятся. В вашей речи… — принц помолчал, стараясь наиболее верно сформулировать свои мысли, — я вижу лучезарный свет и бесконечную высокую голубизну. Я слышу песню ветра, грудь мою наполняет свежий чистый воздух, и не нужна магия, чтобы защищаться от разлитого в нем яда. В ваших словах я слышу… жизнь. И от этого моя речь звучит темно и холодно, становится похожей на эти камни…

Эдмунд повернулся к Эпло:

— И вы тоже; вы — один из нас и в то же время — нет. В ваших словах я слышу гнев и ненависть. Я вижу тьму — не холодную и безжизненную, но живую, движущуюся, жаждущую и желающую. Я чувствую ловушку — клетку, — страстное желание бежать, чтобы спастись.

Слова принца произвели на Эпло впечатление, хотя он всеми силами старался не показать этого. Перед этим молодым человеком, умеющим так ясно видеть и так сильно чувствовать, нужно быть очень осторожным.

— Я не такой, как Альфред, — проговорил патрин, тщательно подбирая слова, — по крайней мере в том, что мой народ по-прежнему существует. Но они — пленники в темнице столь ужасной, что навряд ли вы можете себе представить такое. Моя ненависть и мой гнев обращены против тех, кто вверг нас в эту темницу. Я — один из тех, кому посчастливилось выжить и спастись. Теперь я ищу новые земли, которые могли бы стать домом для моего народа…

— Здесь вы их не найдете, — холодно и отрывисто бросил некромант.

— Не найдете, — подтвердил Эдмунд. — Нет, эта земля не может стать домом. Этот мир умирает. Уже и теперь мертвых среди нас больше, нежели живых. Если ничто не изменится, я предвижу времена, — и временам этим суждено наступить слишком скоро, — когда миром Абарраха будут править мертвые.

Глава 15. ПЕЩЕРЫ САЛФЭГ, АБАРРАХ

— Теперь мы должны продолжить обряд воскрешения. А после этого, надеюсь, вы окажете нам честь разделить с нами нашу трапезу. Она скудна, — с горькой улыбкой проговорил Эдмунд, — но мы рады поделиться с вами тем, что имеем.

— Только если вы позволите нам внести свою долю, — ответил Альфред и снова неловко поклонился.

Принц посмотрел на Альфреда — на его руки, в которых ничего не было, на Эпло, на его пустые руки в вязи рунных узоров. Эдмунд выглядел озадаченным, но вежливость не позволила ему задавать лишние вопросы. Эпло бросил быстрый взгляд на Альфреда — не удивило ли его странное заявление принца? Как могут сартаны голодать, если они, как и патрины, способны в любой момент бесконечно увеличивать количество пищи? Альфред смотрел на патрина, изумленно подняв брови.