— Я бы попросил мертвых узнать, что с вашим кораблем, но на их слова навряд ли можно полагаться. Насколько я знаю, они могут докладывать о враге, с которым сражались десять лет назад.

— Тогда почему же вы используете их как разведчиков?

— Потому что мы не можем позволить себе рисковать живыми.

Итак, Альфред сказал мне правду, подумал Эпло. По крайней мере, в этом.

Это заставило его задуматься о другом. Сартан сейчас был предоставлен самому себе…

— Возвращайся, — приказал Эпло псу. — Будь с Альфредом.

Пес исполнил приказание.

Альфред чувствовал себя невероятно несчастным и почти обрадовался появлению собаки, хотя прекрасно знал, что Эпло послал пса шпионить за ним. Пес разлегся рядом с сартаном, коротко лизнул его руку и толкнул его носом в ладонь — мол, чего ждешь, за ушами почеши.

Гораздо меньше Альфреда обрадовало появление некроманта. Балтазар был человеком крепким и бодрым. Его гордая, величественная осанка и длинные черные одежды делали некроманта еще выше. Кожа у него была цвета слоновой кости — такая бывает у людей, никогда не видевших солнца. В отличие от большинства сартанов, он был черноволосым — вернее сказать, волосы его были цвета воронова крыла. Он носил небольшую бородку, за которой, несомненно, ухаживал — она блестела, как обсидиан. В черных глазах читался гибкий и изворотливый ум; казалось, этот взгляд извлекает на яркий свет все, что привлекает внимание некроманта, и ничто не может укрыться от него.

Балтазар пристально посмотрел на Альфреда — тому показалось, что в самую его душу впиваются огненные иглы.

— Я рад, что мне представилась возможность поговорить с вами наедине, — проговорил некромант.

Альфреда это вовсе не радовало, однако же большую часть жизни он провел при дворе, а потому почти машинально, не задумываясь о том, что говорит, ответил не менее вежливым изъявлением расположения.

— Что-то… должно случиться? — прибавил он, нервно облизнув губы.

Некромант улыбнулся и с изысканной вежливостью сообщил Альфреду, что, если что-то и случится, его, Альфреда, это совершенно не касается.

С этим Альфред поспорил бы, коль скоро уж он оказался среди этих людей, но сартан был не силен в спорах, а потому покорно промолчал. Пес зевнул и подвинулся к нему, сонно оглядев беседующих.

Балтазар молчал. Все живые в пещере молчали — ждали и наблюдали. Так же молча стояли у стен мертвые — они не ждали, поскольку им было нечего ждать. Так они и будут стоять, пока кто-нибудь из живущих не отдаст им иного приказа… Король-мертвец явно не знал, что с собой делать. Никто из живых с ним не заговаривал, и в конце концов он отошел к стене и присоединился к своим мертвым подданным в ничегонеделанье.

— Вы не одобряете некромантии, не правда ли? — внезапно спросил Балтазар.

Альфреду показалось, что поток лавы изменил свое течение и полыхнул жаром ему в лицо.

— Н-нет, не одобряю.

— Тогда почему же вы не вернулись за нами? Почему позволили нам идти ложным путем?

— Я… я не знаю… не понимаю, что вы имеете в виду.

— Нет, понимаете. — В голосе некроманта прозвучала ярость, тем более страшная, что говорил он тихо — его слова были предназначены только для ушей Альфреда.

Впрочем, не только. Пес тоже слушал их.

— Понимаете. Вы — сартан. Вы — один из нас. И вы пришли не из этого мира.

Альфред совершенно растерялся, он не знал, что и. сказать. Он не мог солгать. Но как он мог бы сказать правду, если даже не знал ее толком?

Балтазар улыбнулся — страшной холодной улыбкой, не разжимая губ.