– Ну что ж, самое время дать сдачи. Пора, пора англичанам поближе познакомиться с Рыжим Хью и его славными парнями.

Майор Кленовый Лист изо всех сил хлопнул ладонью по столу и обнажил в улыбке редкие гниловатые зубы.

– Отлично, полковник! За это грех не выпить.

– Сколько у вас лошадей? Я имею в виду боевых лошадей, привычных к кавалерийским сражениям?

– На круг, во всех трех графствах, – озабоченно наморщил лоб майор, – около сотни. Не так-то просто укрыть хороших коней от англичан.

– Это меньше, чем я рассчитывал, ну да ничего не поделаешь. – Брайен ткнул пальцем в точку на карте, обозначающую гавань Корка. – Здесь мы нанесем свой первый удар. На рассвете. Ночью всадники пойдут в обход к востоку от порта и займут позицию за холмами. Вот здесь. Мы сделаем из англичан такую же окрошку, как из бунтовщиков-конфедератов при Геттисберге и Йеллоу-Таверн.

– Когда выступаем? – спросил майор так порывисто, что Брайен не удержался от улыбки.

– Не следует торопиться, всему свое время. Сначала надо превратить эту партизанскую вольницу в организованную воинскую часть. А на это не один день уйдет. Армия должна быть как часы: все колесики и винтики притерты друг к другу.

Занятия начались уже на следующий день. Стрельбище устроили под прикрытием прибрежных утесов – так, чтобы даже отдаленное эхо выстрелов не разносилось по округе. Здесь же занимались и строевой подготовкой.

– На кой черт нужна нам эта шагистика, ну какое она имеет отношение к войне с англичанами? – посетовал какой-то новобранец.

Услышав это, Брайен грозно надвинулся на него:

– Вот из-за таких, как ты, и занимаемся. Приказы старших не обсуждают, их выполняют. Дисциплина для армии в бою – это что кровь для человеческого организма. Я, может, тоже от этого не в восторге, но без дисциплины не победишь, особенно профессиональных солдат. А англичане – профессионалы. А теперь – шаг вперед и бегом к тому большому камню. – Брайен указал на валун примерно в тысяче ярдов. – Да поживее, приятель, а если будешь задавать лишние вопросы, то не один раз пробежишься туда-обратно, а пять.

Занятия проводились уже в сумерках, когда англичане завершали последний обход территории перед возвращением в казармы. Брайен отбирал людей с максимальным тщанием, особенно присматриваясь к их умению держаться в седле. У многих по этой части опыт был немалый – служили в кавалерии либо в Соединенных Штатах, либо в Англии. Но необходимой сотни они явно не составляли, и Брайен обратил свой взгляд на вчерашних грумов и конюхов. В первый же день он настолько намотался, что ночью как мертвый рухнул на свой соломенный матрас и проспал до шести, пока рядовой Сиська, бывший при штабе чем-то вроде ординарца, не разбудил его.

На третий день начали ощущаться сдвиги. Неопытному взгляду они были, может, и незаметны, но Брайен чувствовал, что разрозненные части превращаются в единый организм.

К концу недели и сами солдаты ощущали себя чем-то целым, объединенным общей задачей и духом, что отнюдь не исключало личной инициативы.

Теперь Брайен мог позволить себе передать команду своим офицерам. Первым его помощником номинально считался майор Кленовый Лист, но лейтенант Лысый был сержантом у Джеба Стюарта, и Лист с большим почтением относился к его военному опыту. Сержант Легкая Нога тоже был тверд как кремень.

– Господа, я должен на несколько дней отлучиться, – заявил как-то Брайен за ужином.