Первое появление Равены в отцовском поместье, которое герцог немедленно окрестил ее именем, представляло собою зрелище весьма впечатляющее. Свернув с главной дороги, экипаж проехал примерно полмили по аллее, над которой образовали сплошную арку вишневые деревья в полном цвету. Аллея вела к особняку – белой жемчужине на фоне зеленого бархата аккуратно подстриженной лужайки площадью в два акра; семена газонной травы были доставлены, как с гордостью пояснил Льюис Хастингс, с Бермудских островов.

– Чтобы поддерживать ее в таком состоянии, пятеро негритят трудятся не покладая рук семь дней в неделю, – сказал он.

Сам дом, как и одежда работников, поначалу Равене не понравился. Огромное приземистое строение четырехугольной формы и какой-то совершенно непонятной архитектуры. Весь фасад занимали окна и небольшие балконы на втором этаже. Над всем господствовала огромная крытая веранда, крышу которой поддерживали четыре большие колонны из тосканского мрамора. Такой колоннады в Европе Равене видеть не приходилось. И в духе того, что проявлялось в одежде и вообще во всем, что местный люд с благоговением называл «южной традицией», дом был выстроен из белого кирпича и светлой древесины.

Белое. Символ чистоты. Символ невинности.

Любимый цвет южных красавиц.

Белое. Слепой цвет, отсутствие цвета, ахроматическая часть спектра. Ленивая, сладкая эйфория праздных мечтателей. Южная аристократия, подобно своей европейской ровне, была избранной расой. Здесь веяло вечностью. Все, как есть, пребудет вовеки.

Нега. Изобилие. Над крыльцом и балконами вьются глициния и жимолость, цветут розовый мирт и белая магнолия, оживляющие, придающие особый колорит строгому поместью.

Весь штат прислуги вышел к главному входу встретить новых обитателей поместья. Хастингс повел герцога вдоль строя и, по мере того как он, одного за другим, четко представлял ему работников-негров – мужчин, женщин и детей, – Уайлдингу все больше казалось, что он вернулся на военную службу и устраивает смотр своему полку.

– Дэвис, кучер. – Неглупый на вид мужчина со светло-шоколадной кожей и седыми курчавыми волосами.

– Ленни, лакей. – Жилистый, долговязый малый, обнажающий в постоянной улыбке кривые зубы.

– Гордон, старший дворецкий. – Высокий, с прямыми плечами, важный мужчина в темной ливрее.

Вслед за ним – целая куча помощников и мальчиков на побегушках, все как один одеты в светлые куртки и темные брюки.

– Хэтти, кухарка. – Веселая толстушка с лицом черным как смоль, на голове что-то вроде большого клетчатого тюрбана. Равене Хэтти понравилась с первого взгляда, и, как впоследствии выяснилось, симпатия была взаимной.

– Бэрди, служанка. Естественно, она будет работать под присмотром вашей Розы. – Крохотная живая женщина, и имя ей очень подходит – ни дать ни взять птичка.

Особого представления Уайлдингам удостоились двое белых из персонала. Один – Берт Макклауд, старший конюх, высокий мужчина с обветренным лицом, серо-стальными глазами и закрученными рыжими усами. Он так сильно растягивал слова, что понять его Равене было столь же трудно, как какого-нибудь ирландского крестьянина из самого глухого захолустья, разве что неторопливая речь оставляла достаточно времени, чтобы разобрать смысл фразы.

– У вас прекрасная конюшня, мистер Уайлдинг.

– Ваша светлость, – рявкнул Хастингс.