— Я собираюсь уходить. — жёстко сказала Маргит, нисколько не сомневаясь, что он уступит ей. — Тебе ещё есть, что мне сказать?

Он повернулся и пропустил её, глядя с высоты своего роста на царицу, и явно желая убить её. Но что-то ему не позволяло.

— Ты его не любишь. — сказал он вслед ей, поскольку больше нечего было ему сказать.

— Не тебе судить. — холодно бросила Маргит, чувствуя, как острые волны возбуждения проходят по её телу — она упивалась игрой с опасностью, словно схватилась в поединке воли с ядовитой змеёй.

— Когда ты поймёшь, что я был прав, — прозвучал за спиной медово-ледяной голос. — то я приду к тебе, чтобы насладиться твоим унижением. И тогда не жди от меня пощады.

Маргит резко обернулась, но ангела уже не было у ручья.

Эта краткая встреча внесла смятение в её душевное состояние. Пришла вдруг в голову мысль, что она действительно заблуждается. Соломон ничего ей не обещал, она лишь женщина, которая с ним путешествует тайком. Женщина, на которую стараются не смотреть слуги и воины, сопровождающие царя в поездке, словно делают вид, что не видят её. Такое впечатление, что исчезни она в один короткий миг, они не заметят этого, как словно не было её. Её с царём усердно оставляют наедине и в дороге, и на отдыхе. Возможно, это его распоряжение, но каковы его дальнейшие планы? Пока она не знает, чем завершится это волшебное путешествие. Не зря же ангел бросил ей: когда ты поймёшь, что я был прав… Прав в чём? В том, что она царя не любит?!! Но это же абсурд!

Когда закончится это путешествие, а дней пути едва ли больше месяца — озеро Тан вовсе не столь далеко — что он скажет ей? Конечно, будет и обратный путь, но Маргит уверена: он будет уже не столь прекрасным.

Найдя, что ему нужно, он скажет ей: всё было хорошо, но нам пора расстаться. Тебя ждёт твоя страна, меня — моя. Мне было хорошо с тобой, ты осчастливила меня, Маргит.

От этих мыслей голова царицы пошла кругом — неизвестность, как могильный червь, сжирала счастье. Всё показалось зыбким, неверным, призрачным. Она с головой нырнула в иллюзию, что стала центром мира для возлюбленного своего.

Едва Маргит вышла к месту ночёвки, то увидела, что палатки уже свёртываются, поклажа грузится, прилежные слуги снаряжают лошадей в дорогу. Соломон деятельно принимает в этом участие. Увидев её, он воскликнул издали:

— Где ты пропадала?! Скорее одевайся — солнце уже поднялось!

От этих слов ей стало ещё более не по себе — он весь в предвкушении дальнейшего пути, словно именно эта цель — неведомые сокровища — есть то, что тянет его, как магнитом. Царица Савская лишь приятное дополнение к вояжу.

Наверно, эти мысли отразились в её лице, потому что Соломон запнулся на слове, и в глазах его появилось странное выражение.

— Что-то случилось? — спросил он напряжённым голосом, а Маргит искала обострённым нервом в его интонациях ответ на свои вопросы.

— Ничего не случилось. — стараясь говорить ровно, ответила она. — Я просто ходила к ручью умыться.

Он, кажется, не верил: всматривался в её лицо, в её глаза и что-то в них искал.

— Но ведь всё было хорошо. — с сомнением проговорил он.

— Конечно. — коченея от своих мыслей, ответила царица. Кажется, он так назвал то, что было между ними?

— Тогда я не пойму, зачем это холодное лицо, зачем эта враждебность во взгляде?!

— Я просто подумала, что скоро мы прибудем в конец пути, и что тогда будет дальше.

— А, только это? — облегчённо вздохнул он. — Давай обсудим это позже.