Она обнаружила, что замечательные слуги Соломона, которых она считала неприветливыми из-за их молчаливости и угрюмости, постарались даже в соседней комнатке устроить ей что-то вроде алькова. Тут стало чисто, были постелены ковры, перенесены её сундуки, стоял столик с зеркалом и маленький пуфик. Тут стояла оловянная бадья, полная горячей воды!

Когда она появилась из-за полога, повешенного над дверью, в лёгком одеянии для сна, то самым своим счастливым видом вызвала на лице царя светлую улыбку. Это была ночь полного согласия.

«Чего ещё я желаю от судьбы? Я получила всё полной мерой. Кажется, лучше уже ничего не будет. Нельзя ждать от жизни слишком много — так не бывает. Как бы ни решил он, каков ни был бы исход — всё лучшее уже было. Когда я увижу, что он пресыщен мной, я тихо уйду, чтобы сохранить в сердце эти лучшие мгновения. Не он меня покинет, а я его, потому что вечным счастье не бывает.»

* * *

Наутро она опять встала раньше Соломона, потому что желала предстать пред ним свежей и убранной. Ещё вчера она заметила лестницу, ведущую из алькова наверх — там был небольшой балкон, с которого ещё одна лестница вела вниз — прямо к купальням заднего двора. Сами купальни были бесполезны — кроме мусора и грязи в них не было ничего хорошего, но родник, пробивший себе дорогу и падающий водопадом, — это было то, что нужно.

Слегка вздрагивая от утреннего тумана, Маргит вышла на балкон, обнесённый широкими перилами с толстыми кубами. На сторонах кубов разевали пасти обколотые морды львов. На одном из кубов её ждал ангел. Сидя в странной позе — на подогнутой под себя ноге, опираясь руками и подбородком на колено другой ноги, он скосил глаза в сторону двери. В глазах его сквозила уже не ненависть, а откровенное страдание.

Увидев выходящую царицу, он поднял голову и прямо посмотрел своими необыкновенными глазами. Ничего не говоря, он так и смотрел, словно надеялся, что она сама собой исчезнет.

— Ну, что ж ты хочешь от меня? — спросила царица Савская, сразу ощутив при виде своего преследователя огромную усталость. Его непонятная враждебность угнетала её.

Он всё молчал и глядел, не препятствуя ей идти, куда нужно — просто всем своим видом напоминая, что не будет царице Савской покоя во все дни её жизни.

— Охраняешь Соломона? — усмехнулась Маргит, проходя мимо и направляясь к ступеням. — Что же ты его от Лилит не охранял — она ведь думала обмануть его, представляясь мной. Она даже лазутчика ко мне подослала, чтобы выведать то имя, которым он назвал меня наедине. Ты не боялся, что она сейчас могла быть с Соломоном?

— Лучше бы она. — непримиримо проронил ангел.

— Вот как?! — Маргит была до того изумлена, что остановилась и обернулась, чтобы посмотреть в глаза своему врагу.

Он не против того, чтобы видеть в объятиях своего царя ту жестокую вампирицу?! Он не против демона с козлиной ногой и уродливой душой? Он не опасается за жизнь Соломона, так отчего же столь сильно ненавидит царицу Савскую?!

— Ты желал бы ему такой возлюбленной?! Ты полагаешь, он был бы счастлив с этим демонским отродьем?!

— Она бы развенчала в его глазах образ царицы Савской. — ответил Ангел. — Он отбросил бы её от себя с отвращением. Красивая кукла с глупыми мозгами — вот что такое Лилит. Он бы почувствовал в ней грязь души и не искал самообмана, как с тобой.

— Ты ничего не понимаешь, ангел, а людских делах.