— Ты ничего не понимаешь, ангел, а людских делах. — с сочувствием произнесла Маргит, глубинным нервом души чувствуя, что он не играет и не лжёт. — Я счастлива самым малым его вниманием к себе. Я упиваюсь каждым мгновением с начала нашей встречи. Я всем готова жертвовать, лишь бы остаться с ним. Я его люблю, и он меня любит.

— Это ошибка, это ошибка. — прошептал Ангел. — Он находится во власти чар, он околдован. Прошу тебя, оставь его, уйди. Ты его проклятие, его слабость, его несчастье. Он был несчастлив без тебя, он будет в тысячу раз несчастнее, обретя тебя.

Она молча отвернулась и стала спускаться по лестнице, не удостаивая больше ангела и слова. Он ничего не сможет сделать против воли Соломона, он связан своей службой, он просто ангел.

Небесный воин посмотрел на царицу сверху, когда она пошла к источнику. Потом он оттолкнулся от опоры, падая с высоты спиной вперёд, извернулся на лету и легко приземлился на ноги. Догнал её и пошёл рядом, стараясь приноровиться к шагу.

— Послушай, женщина. — заговорил он примирительным тоном. — Отчего бы тебе не вернуться к своему мужу? Не вечно же ты собираешься здесь оставаться?

Маргит остановилась и резко повернулась к нему.

— Что ты знаешь о моём муже?!

— Я только знаю, что ты явилась к нам из другого мира. Я видел тебя в обличье джиннии.

— Да, это так. — призналась Маргит. — Но это временно. На самом деле я человек.

— Так отчего же тебе не вернуться к мужу? — снова заговорил он, смягчая голос. — Разве ты не любила его? Разве он не будет ждать тебя? Разве не будет в горе?

— Разве я говорила, что останусь тут навсегда?

Ангел словно поперхнулся и некоторое время смотрел на неё широко раскрытыми глазами, а потом спросил с надеждой:

— Так ты уйдёшь? Оставишь его?

— Видишь ли, — усмехнулась Маргит. — я бы осталась с Соломоном до самой смерти, да он не зовёт. Но, если всё же позовёт, то будь уверен: я брошу всё и пойду за ним, куда бы он меня ни звал. Я готова скитаться с ним в безлюдных пустынях, пересекать горы пешком, голодать и умирать от жажды.

С минуту ангел смотрел на неё без всякого выражения в глазах, потом проговорил:

— Я скован запретом, а то не задумался бы тебя убить.

Он развернул прозрачные крылья и собрался улететь, но Маргит остановила его вопросом:

— Скажи, что здесь за игра ведётся? Кто и почему манипулирует жизнью Соломона? Каким силам надо, чтобы он поступал так или иначе? Почему он не может сам собой распорядиться?

— Тебе неведомо, женщина, что есть такая вещь, как долг. Что я буду объяснять тебе, когда ты готова бросить всё на свете ради своей химеры?! Ты углубляешься в самообман, не замечая множество прорех в твоей иллюзии. О, если бы я мог сдёрнуть с твоих глаз это покрывало слепоты! Я бы перенёс изгнание, лишь бы он вернулся в разум и отказался от тебя! Он нужен нам, мы без него — ничто!

— Послушай ты теперь. — произнесла царица Савская, терпеливо вынеся весь этот вздор. — Я понимаю, что творю. Я знаю, какое место занимает Соломон в той череде царей, которая когда-то станет незыблемостью. Я понимаю, ты боишься, что хоть одна фигура выпадет из этой цепи. Он тоже беспокоится о своём долге. Но ведь вот что интересно: он заранее позаботился о том, чтобы оставить себе достойную замену. Он посадил регентом в Иерусалиме своего советника Берайю. А они ведь очень похожи внешне. Немного изменений, и никто не догадается, что царя подменили. А в этом случае цепочка царей не прервётся — официально история всё та же.

— Берайю… — пробормотал ангел в задумчивости.