Он с восторгом взглянул в глаза царицы, словно ожидал увидеть в них ответное восхищение этим фактом.

— Не веришь? Вот и я сначала не поверил. А потом, когда мне доставили несколько кувшинов этого чёрного вещества, стал пробовать и сумел разложить кровь земли на элементы. Часть из них была жирная грязь, а часть — мутная жидкость. Она горела, но очень плохо. И коптила отвратительно. Но мне хотелось выяснить: можно ли отделить от этой жидкости собственно горючую часть, ведь коптили, несомненно, какие-то загрязнения, подобные той чёрной грязи. У меня сгорели две сушильни для зерна, в которых я работал. И прошло немало времени, пока я научился отделять горючую эссенцию от горного масла, растворённого в ней. Мне удалось добиться полной чистоты — жидкость горела и не чадила. Я полагал, что моя придумка будет полезна на войне — можно забрасывать вражеские города сосудами с этим составом, привязывая к горшку горящую тряпку. Но враги не нападали, а затевать войну мне не хотелось — даже филистимляне исправно платили дань, не поднимая мятежа. Мне решительно не на что было употребить этот удивительный состав, который я так долго извлекал.

Маргит слушала, вся уйдя во внимание, о том, как изумительный гений Соломона открыл процесс возгонки нефти и обнаружил способ получения керосина.

Когда он понял, что войны взять негде, он стал дальше придумывать: как сделать процесс горения регулируемым. Сначала Соломон пытался приспособить для этого обыкновенные масляные лампы с фитилём. Но испарения состава приводили к неустойчивости — всё просто вспыхивало, и погорело несколько дворцовых помещений. Как жаль, что не было войны! Вот бы запускать горшками с жидкостью во вражеские станы! Как бы всё полыхало!

Постепенно он продумал процесс непрерывной подачи топлива из глухого резервуара в чашу сгорания. Труднее всего было найти способ зажигания, и он смастерил кремневое устройство повторного действия. К тому времени в его голове окончательно созрела идея передвижения по воздуху — для разведки над вражеским лагерем, разумеется. Но войны всё так же не было, и он решил соединить два своих изобретения: шар, поднимающийся, благодаря нагретому воздуху, и способ подогрева во время полёта. Да, хотел бы он на этом шаре долететь до краёв Земли и посмотреть, как низвергаются в бездонную пропасть воды Мирового Океана!

Они не заметили, как ветер стих, и шар стал лениво кружить над ущельем.

— Едва ли нам удастся обнаружить те пещеры. — с сожалением сказала Маргит. — Ведь горы велики, а мы проплыли только над узкой полосой.

— Как хорошо ты это сказала — проплыли! — очарованно заметил Соломон. — Как это верно: воздушная среда похожа на великий океан, лежащий за Геркулесовыми Столпами. Когда-нибудь я снаряжу целую армию, и мы поплывём на воздушных кораблях над вражескими странами и покорим их все.

О, война и мужчина — это неразлучная супружеская пара!

Постепенно шар стало сносить в восточном направлении — обратно.

— Скорее всего, мы пролетим далеко от старого дворца. — сказала Маргит. — Хорошо, если нас увидят в небе и поймут, куда нас унесло.

— Ты ошибаешься. — возразил царь. — Я ожидаю, что обратно мы прибудем почти в ту же точку. Дело в том, что потоки воздуха здесь несутся с удивительным постоянством — завихрения воздушных рек сходятся к озеру. Это оттого, что озеро лежит в котловане.

— Откуда ты знаешь это? — не поверила Маргит. — Ты много раз бывал здесь?

— Нет, я изучил это явление на примере Киннерефского моря — высокогорного озера примерно такой же формы, как и Тан.

— Там совершенно иные условия. — возразила Маргит.