Процессы, происходящие в теле ифрита, очень быстры: как быстро происходило испарение, так же скоро происходило и мышление. Его Сила! Она же никуда не делась!

Страх быстро улетел, словно покинул тело вместе с частью плазмы. Коэн лишь усмехнулся замерзающими губами и совершил бросок в пространстве, чтобы покинуть эту ловушку. Ничего не изменилось — вокруг всё так же был полный мрак. Все ощущения тела говорили, что среда осталась прежней, но сила переноса, живущая в нём, утверждала, что бросок состоялся. Ещё и ещё раз, не веря уже ни своему разуму, ни ощущениям, Айрон переносился в пространстве, и по-прежнему ничего не изменялось — он завис в беспроглядной тьме.

Паника нарастала в его коченеющем сознании, в умирающей плазме мозга, в той сложно организованной живой материи, которая составляла существо бессмертного в своей сущности ифрита. Его поддерживало лишь что-то, жарко пульсирующее в грудной клетке — комок неумирающего огня. Наверно, это было сердце. Сердце Огненного Ифрита есть то зерно, с которого начинают жить звёзды. Наверно, он случайно вошёл в процесс возникновения нового светила. Теперь к его останкам будут стекаться струи звёздной пыли, за миллиарды лет образуется холодная туманность, потом начнётся процесс сжатия, и он вновь обретёт сознание в виде горячей молодой звезды. Он будет радоваться встречам со своими товарищами-ифритами, когда те, проплывая мимо на своих драгоценных островах, будут салютовать ему потоками плазмы, а он будет выбрасывать протуберанцы, ласково обнимая своего сына и проходя огненными потоками сквозь его дворец.

Этот предсмертный бред был прерван внезапным поворотом событий — Нечто предпочло само вмешаться в ситуацию. Из потухающей грудной клетки ифрита вырвался ослепительный поток, он быстро растёкся вокруг охладевающего тела, образуя тонкостенную преграду между ним и той таинственной средой, куда, как в ловушку, угодил Коэн. Внутри прозрачной сферы начались изменения — тело ифрита снова вспыхнуло, стало набирать температуру, обрастать плазмой, и вскоре Айрон очнулся.

Он плавал внутри небольшого шара и чувствовал себя прекрасно — это Сила вмешалась в дело, не позволила ему умереть. Теперь этот шар стал его оболочкой, как второй кожей. Он подпитывал плазменное тело необходимой энергией, даже не спрашивая согласия.

— Итак, в чём дело? — спросил непонятно кого Айрон, поскольку был в этом непроглядном мраке один. — Почему перенос ничем не завершился? Попади я в любое место Вселенной, хоть бы и не острова, я бы всё равно оказался в вакууме, а вакуум питает тело ифрита в любом месте, где ни окажись.

Ответ прозвучал совершенно неожиданно — собеседник у Айрона всё же был. Это отвечала Сила — она была не только безграничной возможностью, но и абсолютным знанием о всём, что составляло понятие Вселенной. Другое дело, что вместить это знание было подчас невозможно. Это додоны были мудрецами, а Айрон в теле ифрита оставался человеком, и знания его были очень ограничены даже для человека. Ответ прозвучал не словами, не образом, а неким обобщённым представлением — ему сообщили ровно столько, сколько он мог понять.

Он оказался не в пространстве, а в отсутствии его, в нуль-мерном континууме, поэтому перенос ничего не дал.

— Сколько времени я здесь нахожусь? — растерянно спросил пленник континуума.