— Приятно думать. — пробормотал Ваятель.

Листы крыши крошились под их подошвами, балки осыпались — коррозия безжалостно съела металл. Местами в обшивке не хватало листов, и из-под трухи виднелся спрессованный песок с камешками и мелкими включениями.

— Наверно, они пытались строить убежища. — сказал додон.

Он протянул руку, из его пальца выскользнул узкий белый луч и быстро забегал зигзагами по просевшему металлу, тот быстро испарялся, открывая то, что пряталось под ним.

Наверно, это ненадёжное убежище позволило сохраниться в относительной целости тому хрупкому материалу, что открылся глазам путешественников. Это были кости — старые, сплющенные, потемневшие. Они лежали часто, словно тут погибла целая толпа. Останки явно принадлежали антропоидному виду — черепа очень похожи на человеческие, даже зубы сохранились.

— Я прав. — сказал Ваятель, шагая по костям и стирая покровы истлевшей крыши. — Это было культовое сооружение. Они пришли сюда молить своих богов. Смерть нашла их во время молитвы.

Оба, не сговариваясь, огляделись, ища выход из этих стен.

Додон всплыл над поверхностью земли и неторопливо полетел в направлении обваленной стены. Ифрит поступил проще — он мгновенно перенёсся за пределы постройки.

Снаружи стены утопали во множестве всякого хлама — обваленной кладки, гнутых балок, обломков старых механизмов. Это была целая свалка, простирающаяся во все стороны. Было нечто прямое и широкое, уходящее от глубокой ниши в стене амфитеатра — структура полосы была рыхлой.

— Наверно, какое-то покрытие. — предположил Ваятель. — я думаю, это была дорога.

— Дорога к храму. — пробормотал Коэн.

Оба обернулись к той нише, что скрывала возможный вход. Шарик света соскользнул с высоты и высветил внутренность углубления. Там была массивная двустворчатая дверь, забранная двумя широкими полосами, плотно лежащими в пазах. Дверь была заперта снаружи.

— Их загнали в это здание и заперли. — сказал Ваятель так бесстрастно, что Коэн понял — он видал немало таких трагедий.

Два путешественника невысоко взлетели и отправились далее — осматривать следы трагедии, которой, возможно, миллионы лет. Старик-звезда понятия не имел, какие долгие страдания терпели его внуки. Он умер тихо и счастливо, легко грезя о своих детях-планетах. Возможно, те тоже были довольны, возвращаясь в объятия к своему отцу. Наверно, даже те два драчуна, которым было тесно на близколежащих орбитах. И только последняя дочка задержалась и встретила свою старость, постепенно снижаясь по спирали. Мёртвое лицо её выгорело от испепеляющего жара разбухшей перед скорой смертью звезды, а затылок покрылся сухой паршой от долгой жизнедеятельности тех мелких существ, что много-много лет тянули её соки, грызли её недра, коптили атмосферу. Они все устали — и солнце, и планета, и люди. Только угасание светила и смерть его планет были торжественно-достойны, а люди ещё долго агонизировали.

Так думал Айрон, перелетая вместе с додоном через свалки механизмов.

— Всё, как всегда. — проронил Ваятель, указывая своему спутнику на сравнительно чистое пространство под ногами.

— А что там?

— Их последнее убежище, подземный город. — сказал додон.

— Откуда ты это знаешь? — усомнился ифрит. — Там ничего нет.

— Есть. — убеждённо ответил Ваятель. — Я вижу это третьим глазом. Это сеть пустот.

Он снова протянул руку, и из неё выскользнул маленький шарик Силы. Он устремился к поверхности, покрытой всяким мелким мусором, среди которого, как разглядел своими зоркими ифритскими глазами Айрон, валялись мелкие скелеты животных, птиц, просто груды костей, в том числе и человеческих — словно умирающие существа бродили по каменной твердыне в надежде отыскать вход в последнее убежище.