— Боже мой, Джонас! Он все это время был здесь! Мы просто не заметили!

Джонас направил луч фонарика на каменную дверь. Ни ручек, ни каких-либо выпуклостей, за которые можно было бы ее открыть.

— Здравый смысл подсказывает, что проложивший этот ход не собирался становиться жертвой собственной же ловушки. Отсюда должен быть выход.

— А вот наш товарищ по несчастью, по-видимому, так его и не нашел, — мрачно заметила Верити.

Джонас взглянул вниз на груду костей и остатков одежды. Луч фонарика выхватил тусклый блеск металла. Джонас опустился на колени и стал внимательно рассматривать лезвие кинжала, проглядывающего сквозь полуистлевший вельветовый пиджак.

— Не думаю, что он умер сам. Вряд ли он страдал от голода и жажды. — Джонас пошарил в карманах брюк несчастного.

— Что ты делаешь?! — воскликнула Верити.

— Хочу узнать, кто это. А, нашел. — Джонас вытащил потрепанный кожаный бумажник, раскрыл его, достал водительские права и стал разглядывать фотографию улыбающегося лысого мужчины в очках с золотой оправой.

— Ну что? — нетерпеливо спросила Верити. — Я больше не могу пребывать в неведении. Мы знаем его?

— Это Дигби Хейзелхерст.

— Боже правый! Но он же исчез, когда купался в море… Или я что-то путаю?

— Он плыл на лодке.

— Бедняга! Какая страшная смерть! Теперь вилла «Ужас Хейзелхерста» вполне соответствует своему названию. Ты только подумай, быть заживо погребенным в каменной ловушке… — Верити не договорила, вдруг осознав весь ужас своего положения. — Джонас, а ты уверен, что сможешь найти механизм, открывающий дверь?

— Я же мастер на все руки, разве ты забыла? Успокойтесь, босс. Мы вырвемся отсюда. Но я не хочу повторять ошибку Хейзелхерста.

— Какую ошибку? А, ты имеешь в виду этот кинжал. Думаешь, тут какая-то ловушка?

— Все может быть. Клинок старый и тяжелый. Вероятно, работа шестнадцатого века. Посмотрим, удастся ли нам узнать, откуда он появился. — Джонас наклонился и поднял его.

— Джонас, я не готова к новому путешествию! — поспешно выпалила Верити, но было поздно: каменные стены вокруг уже изогнулись, превращаясь в бесконечный временной коридор.

— Верити?

— Я здесь, Джонас. — Она повернулась на звук его голоса. Сделав над собой определенное усилие, Верити смогла контролировать одновременно обе реальности: ей удалось зафиксировать в своем сознании каменные стены прохода и в то же время сосредоточиться на том, что происходит во временном туннеле. Ощущение довольно странное, но Верити так было куда спокойнее.

— Вот оно, смотри. — Джонас сделал шаг к ней, указывая на туманное видение, возникающее перед ними. Возлюбленный вмиг помрачнел. — Немного размыто. Возможно, из-за того, что событие произошло недавно.

Верити взглянула туда, куда указывал Джонас, и согласилась, что картины далекого прошлого вырисовывались отчетливее, особенно те, которые относились по времени к Ренессансу. А этот акт жестокости был совсем недавним и потому таким неясным.

— О нет! — беспомощно прошептала она, когда перед ней развернулось действо разыгравшейся некогда драмы.

Верити ничего не могла изменить, и она это знала. Это было похоже на фильм — бесконечно повторяющийся фильм о внезапной кончине Дигби Хейзелхерста, ученого и кладоискателя.

В дрожащем воздухе образы слегка расплывались, словно им не хватало энергии, чтобы высветиться ясно и отчетливо.