Любопытство Сехотепа проснулось.

– Ты в этом уверена?

– Я просто так говорить бы не стала!

– И что конкретно он говорил?

– Сейчас точно не вспомню… Но разве презирать фараона – это не преступление?

– Эрил просил тебя помочь ему? Или предложил нечто вроде поручения?

Дочь архивариуса удивилась.

– Нет, нет! Такого никогда не было!

– Забудь обо всех этих неприятностях, – сказал ей Хранитель Царской Печати, – ночь так коротка! Впрочем, если ты хочешь спать…

– О нет! – воскликнула она и повернулась на спину – такая желанная и такая доступная!

Каждое утро Секари смотрел на писцовые принадлежности Икера. О, драгоценный друг! Как бы он хотел вернуть их ему по возвращении из Азии! Секари приходил в отчаяние: так его оставить – одного, на растерзание врагам! Но фараон запретил ему отправляться в Сирийскую Палестину на розыски друга.

Секари отказывался принимать душой ту пустоту, которую породило в его жизни исчезновение Икера. Если бы он дал пустоте место в своем сердце, убил надежду, то, возможно, стал бы причиной действительной смерти своего друга. В самой глубине души Секари, опытный секретный агент фараона, не верил в гибель Царского Сына.

Может быть, он в плену… Может быть, ранен… Но жив!

Перебирая в памяти все меры, которые Собек предпринял для безопасности фараона, Секари не мог найти ни одного крупного промаха. И все же он постоянно терзался сомнениями по поводу начальника стражи, так тот был рад гибели Царского Сына!

А если притаившийся при дворе враг и есть сам Собек? За что он ненавидел Икера? Неужели только за то, что Икер рисковал жизнью, чтобы постичь собственное предназначение? Разве не Собек обладал всеми возможностями, чтобы приказать какому-нибудь стражнику уничтожить юного писца?

Ответ на эти ужасные вопросы напрашивался сам собой…

Этот ответ был слишком очевиден.

Но, чтобы обратиться с таким заявлением к фараону, нужны неопровержимые доказательства! Пока их нет, фараон подвергается самой величайшей опасности! Обнадеживает только то, что стражники, которым поручена непосредственная охрана Сесостриса, обожают и почитают его.

Собек-Защитник отправил Икера на смерть… Но он за это заплатит!

Медес, как обычно, первым приходил на свое рабочее место и последним покидал его. Он очень ценил пост Секретаря Дома Царя. Его не тяготила работа с полной самоотдачей, скорее наоборот. Он был очень организованным, быстро вникал в даже самые трудные дела, а его отличная память надолго фиксировала их суть. Медес был способен вести сразу множество дел, встречаться с разными людьми и не чувствовать усталости. Он работал в таком напряженном ритме, что некоторые писцы не выдерживали. Поэтому каждый месяц он был вынужден нанимать четыре-пять новых писцов, которых подвергал трудным испытаниям. Очень немногие его проходили. Но выдержавшие образовали дисциплинированную и эффективно работающую команду.

Ни царь, ни визирь не могли упрекнуть в чем-либо Медеса.

У Медеса была параллельная организация, преданная лично ему. Она состояла из писцов, моряков и гонцов, которые доставляли ему сведения и передавали его указания по всей территории Обеих земель. Во время восстания, которое поднимет вскоре Провозвестник, эти люди станут его вооруженным отрядом.

Каждый новый член сети получал точные указания и отчитывался только лично Медесу. Разумеется, тайна была полной, и никто не догадывался об истинных намерениях Медеса.

Секретарь Дома Царя как раз готовился сделать предложение одному очень старательному писцу, который работает в управлении уже несколько месяцев, когда Жергу попросил разрешения зайти.