– Я не возвращаюсь в Мемфис, – объявил Сесострис, прочтя письмо. – Немедленно позвать ко мне членов Дома Царя.

Разговор происходил в главном дворе храма Сесостриса, подальше от посторонних глаз и ушей. Следовало принять решения, отягченные возможными последствиями.

– Можно ли считать Саренпута верным слугой? – прежде всего спросил царь.

– Его управление безупречно, – сказал Сенанкх. – Я не могу упрекнуть его ни в превышении полномочий, ни в нечестности. Все ваши указы строго выполняются.

– С моей стороны также ни одного упрека, – поддержал его Сехотеп. – Это прямой и суровый человек. Саренпут, конечно, не гнушается удовольствий, но держится в рамках своей высокой должности.

– Мне нечего к этому добавить, – сказал визирь.

– Я более сдержан в оценке, – вступил в разговор Собек, – потому что не забываю о его прошлом. И если бы пришлось слегка его потрясти в Элефантине, он скорее всего воспринял бы это без особой радости.

Генерал Несмонту согласился с такой оценкой.

– Если в письме Саренпута, – снова заговорил фараон, – содержатся точные факты, то мы, возможно, узнаем местонахождение нового фронта, который хочет нам открыть Провозвестник.

Старый вояка даже крякнул от удовольствия.

– Армия сможет подготовиться очень быстро, Великий Царь.

– Если верить докладу коменданта крепости Бухен, построенной во времена первого из Сесострисов с целью отметить границу между Нубией и Египтом и сдерживать воинственные племена, то одно из племен понесло большие потери на вторых порогах.

– Вторые пороги – это сущий ад! – воскликнул Собек.

– Наш гарнизон напуган. Поговаривают о чудовищах, которые убивают всякое живое существо. Некоторые даже считают, что видели огромную львицу-убийцу, которую не удается убить даже целым отрядам охотников.

– Узнаю почерк Провозвестника, – сказал Сехотеп. – В любое другое время можно было бы продолжать верить в простой местный инцидент. Но сегодня это было бы преступной наивностью.

– Нубия – страна не простая, – подчеркнул Сенанкх. – Ваши предшественники, Великий Царь, знавали жесточайшие беды, пытаясь предложить лишь простое умиротворение этого края, даже не дружбу.

– Я очень рассчитываю на некоторое число нубийских лучников среди моих солдат, – сказал Несмонту. – Они ловкие, храбрые и дисциплинированные. Если приказать им сражаться со своими братьями по крови, они их прикончат. Они предпочли жить в Египте, а не в Нубии.

– Их военные качества меня мало утешают, генерал, – заметил Сехотеп. – Конечно, ханаанеи и сирийцы охотно бегут с поля боя, а нубийцы дерутся как львы. Но я опасаюсь их колдунов, чья слава внушает страх нашим людям.

– Экспедицию возглавлю я сам, – заявил Сесострис.

Кхнум-Хотеп вздрогнул.

– Великий Царь, не стремится ли Провозвестник заманить вас в западню?

– Прямое столкновение неизбежно. Не будем забывать о поиске золота богов. Исида права: оно сокрыто в Нубии. Чтобы найти его, генерал Сепи пожертвовал своей жизнью. Нельзя, чтобы его жертва оказалась напрасной!

Фараон принял свое решение, и любые споры и убеждения были бесполезны. Пусть этот путь и сопряжен с риском, но существует ли другой?

– Визирь Кхнум-Хотеп, я поручаю тебе осуществление управления страной во время моего отсутствия. Каждое утро ты и Сенанкх будете приходить к Великой Царице и вместе решать, что делать. Великая Царица будет править от моего имени. Если из Нубии я не вернусь, она взойдет на Трон живущих в этом мире.