— Привет, детка, — с невольной теплотой произнес он. — Вижу, ты вся в работе.

— Да. — Она отложила в сторону нож и вытерла руки о перепачканный фартук. — Ужин почти готов, — и снова быстро принялась за дело, взяла лук и направилась к печи. Прежде чем он успел предостеречь, ее рука схватилась за горячую крышку. Вскрикнув, хозяйка-ученица выронила ее на пол — лук просыпался в огонь, а обожженные пальцы инстинктивно потянулись ко рту. — Ты не против, — спросила она, дуя на пальцы, — если цыпленок обойдется без лука?

— Конечно. Не придавай этому значения.

Она с благодарностью взглянула на него.

— Тогда можно садиться к столу.

Эштон вымыл руки, смахнул муку со скамьи и сел, Бетани — напротив, молча помолились. Обнаружив очередной промах — пятно черной патоки, не убранное со стола, — девушка нахмурилась.

— Не успела прибрать.

— Это ничего.

Бетани смущенно покачала головой:

— Сижу, как недоумок, ожидая, что кто-то подаст. — Она быстро поднялась. На этот раз, прежде чем прикоснуться к крышке сковороды, на которой жарился цыпленок, взяла кухонное полотенце и поставила еду на стол. — Все сделала сама, — гордо сообщила она, — даже цыпленка ощипала своими руками.

С такой же гордостью Бетани указала на яблочный пирог, а затем снова метнулась к печи и достала… — по крайней мере, предположил он, это должно называться буханкой хлеба, — но почему-то ее лицо разочарованно вытянулось. Появилось что-то плоское: с одного боку подгорелое, с другого — сырое.

— Не понимаю, в чем дело. Делала все, как говорил Дадли.

— Неважно, — успокоил ее Эштон. Ему свело желудок от голода. — Обойдемся без хлеба. — Но аппетит его сразу пропал, как только во рту оказался кусочек цыпленка: как и хлеб, он был недожаренным, а кроме того, сильно пересолен и наперчен так, что обжигало рот. Эштон быстро потянулся к кружке с сидром. Бетани выжидательно смотрела на него.

— Ну как?

Черная патока, соль и перец перемешались во рту, а Бетани смотрела на него с такой надеждой. Четыре года в армии закалили Эштона, он решился проглотить предложенное — на глазах выступили слезы.

— Эштон? — наклонилась она к нему, держа элегантно нож в руке, глаза радостно сияли. Во рту все горело, он едва обрел голос.

— Очень много приправ, — заметил он, стараясь, чтобы голос не прозвучал разочарованно.

— Да? — Улыбка расцвела на ее губах. — Возможно, неравномерно полила патокой и приправами, и твоя порция оказалась особенно наперченной.

Стараясь казаться спокойным, он снова потянулся к кувшину с сидром и наполнил кружку. Отпив прохладного напитка, решил откусить еще кусочек, видя, что Бетани почти не ест, внимательно наблюдая за ним. Настала очередь пробовать яблочный пирог, представлявший собой тестообразное месиво и ставший вполне съедобным, когда его обильно приправили сметаной.