Похоже, эта же проблема беспокоила и сержанта Третевея.

— Я понимаю, майор, каким образом воздух будет поступать внутрь, — сказал он, указывая на пыхтящий в противоположном углу пакгауза компрессор. — Но меня интересует, что мы будем делать с воздухом отработанным.

Сержант помог Рене установить на место последний кусок плексигласа, который она быстро прихватила клеем «Квик-Бонд», затем крепко затянул угловые зажимы и отступил от куба на пару шагов. Как и майор, Третевей буквально истекал потом.

Майор Шольц указала на муфту пожарного шланга, впечатанную с помощью «Квик-Бонда» в отверстие, прорезанное в плексигласе.

— Мы протянем отсюда шланги в холодильную камеру в соседней комнате, — начала объяснять Рена. — У нас есть штук двадцать пустых пластиковых канистр для воды, которые мы взяли у пожарников аэропорта; скоро должны подвезти еще. Будем наполнять их отработанным воздухом, удаляемым из всех трех изоляторов, а вследствие охлаждения объем его будет минимальным. Это лучшее, что мы можем предпринять в настоящий момент, но я надеюсь, что нам хватит этих емкостей. Не думаю, что мы останемся здесь очень уж надолго.

— А кто будет менять эти емкости по мере их наполнения?

Шольц вытерла пот со лба и улыбнулась — впервые за последние несколько часов.

— Придется нам самим, сержант.

— Позвольте задать вам вопрос, майор, почему именно мы должны выполнять эту грязную работу?

— Я знаю Соню и Гарри на протяжении почти всей их жизни, — сказала Рена, — и если уж их нужно содержать в изоляции хотя бы сутки, я хочу, чтобы они видели вокруг себя знакомые лица. Поэтому и вы тоже здесь.

Солдаты из спецкоманды Инженерного Корпуса, которых Шольц привлекла для выполнения этого задания, работали молча, изнывая от духоты; воздух в пакгаузе был настолько плотным, что им, казалось, невозможно дышать.

— Ребята все время были вместе, так зачем строить для них отдельные камеры?

— Таков приказ, — бросила Рена.

Недавно Шольц задала такой же вопрос и получила такой же ответ. Герильясы, экипаж вертолета, бригада скорой медицинской помощи — все они дожидались решения начальством их участи в примыкающем складе без таких роскошных условий, как в этих изоляторах. Когда Шольц поинтересовалась у своего шефа, что же будет с этими людьми, Трентон Соларис ответил:

— Мы делаем все, что в наших силах, но возможности наши ограничены.

Второй вопрос, который задала Шольц Соларису, но ответа на который не получила, касался ангара Детей Эдема и их складского помещения. Садоводы, как предположила майор, заперлись там для проведения Субботнего ритуала, но она недоумевала, как это они могут так спокойно сидеть в своих убежищах после несомненно полученного ими известия о гибели более двух тысяч своих сподвижников под несколькими миллионами тонн воды. Несмотря на провозглашенную майором Ходжем «политику невмешательства», Шольц взяла это место под наблюдение, как визуальное, так и электронное. Если бы Садоводы проявили какую-либо нежелательную активность, она предприняла бы соответствующие действия.

Сержант Третевей притащил два пожарных рукава и свалил их к ногам майора.

— Майор, а вы не пострадали во время заварухи в посольстве? Я слыхал, вы были там, когда бомба…

— Я в порядке, — перебила его Рена. Потом, мотнув головой, рассмеялась. — Меня не задело по счастливой случайности. Мне противно говорить об этом, но Ходж спас мне жизнь. Как раз перед взрывом он отозвал меня из приемной и послал в другую часть здания, чтобы я проверила, все ли там нормально.