— Нападение на Правоверного — это посягательство на веру, — рассуждал он. — А посягательство на веру — это нападение на Самого Господа Бога.

Когда сомневающиеся возражали: «Господь Бог может сам позаботиться о себе», юный Дэвид Ноас заявлял: «Да, именно поэтому Он и создал меня».

В те времена Дэвид приходил в ярость от бесхребетности и трусости учеников Господа, двенадцати апостолов, и поклялся защищать Слово Божье всей своей жизнью, которой готов был в любую секунду пожертвовать, как пожертвовали своими жизнями его отец и мать.

— Святой Дух выбросил тебя из того окна ради некоей высшей цели, а не для того, чтобы ты бездумно расстался со своей жизнью, — наставлял его Мастер. — Тебе самому предстоит выяснить, в чем заключается эта цель. Молись о ней, сын мой, и сердце твое подскажет тебе, где искать истину.

Вплоть до сегодняшнего дня Ноас считал, что единственное его предназначение в жизни — это мщение, но теперь его терзали сомнения, чаша сия казалась ему слишком горькой, и ему захотелось оставить ее навеки.

Но каким образом?

Теперь он стал Мастером и последователи его жаждали отмщения. Дэвид Ноас испугался, вероятно, впервые за всю свою жизнь. Но боялся он не грядущих схваток с неверными, а своей возможной несостоятельности, он страшился того, что не оправдает столь высокого доверия, оказанного ему Синедрионом.

И все же, несмотря на свой страх и удивление результатами голосования, он понял, что путь сей предопределен ему Богом и Келвином Кейси. Он должен ступить на него и идти до конца…

— Командующий, — вторгся в его раздумья Хаббард, — то есть, я хотел сказать, Мастер. Вас вызывает Белый Дом. Можете воспользоваться моим «Сайдкиком».

Дэвид небрежно взмахнул рукой.

— Я не желаю общаться с каким-нибудь бюрократическим термитом, — заявил он. — Буду говорить только с королевой.

Хаббард улыбнулся потрескавшимися губами, что, должно быть, причинило ему боль, и снова подал аппарат Ноасу.

— Это ее высочество собственной персоной, — сказал он.

Президент О’Коннор не стала тратить время на приветствия.

— Мистер Ноас, вы следите за инцидентом в Мехико-Сити?

— С тревогой. Ваша администрация позаботилась о том, чтобы информация по этому поводу пользовалась большим спросом.

— То же самое я могу сказать и о вашей организации, мистер Ноас. Мы не располагаем полной картиной происшедшего, но слухи распространяются крайне неприятные. Это не принесет пользы ни нам, ни вам.

— Что вы предлагаете?

— Я предлагаю, чтобы вы и я немедленно встретились в Кэмп-Дэвиде и обсудили эту проблему.

Брови Хаббарда слегка вздрогнули, что указывало на его волнение. Дэвид решил, что Президенту следует преподать небольшой урок смирения.

— О’Коннор… — задумчиво произнес он. — Это ведь ирландская фамилия, не так ли? Вы — католичка?

Хаббард снова улыбнулся и воспроизвел рукой рубящий жест.

— Я — президент Соединенных Штатов Америки, мистер Ноас, государства, в котором сейчас пребываете вы и ваша организация. Не советую играть со мной.

— Как вы должно быть знаете, миссис О’Коннор, наша организация переживает трудные времена…

— Примите мои соболезнования, мистер Ноас. У меня самой большое горе, но в данный момент мы должны думать о том, чтобы спасти от гибели сотни тысяч — если не миллионы — ни в чем не повинных людей.