— Не то, — сказала девушка. — Я знаю о биологических последствиях… клонирования. Мне только непонятно… что я такое?

Гарри присел рядом, стараясь не прикасаться к ней, поскольку понимал, как она напугана. Равно как и он сам. Их обоих фактически держали под арестом, фиксировали каждое их слово и жест, секьюрити патрулировала крышу и кофейную плантацию. Их заключили в замкнутое пространство — больших размеров, нежели изолятор в пакгаузе аэропорта, но все же замкнутое, и Гарри уже начинал испытывать нечто вроде клаустрофобии.

Но сидеть сложа руки и сетовать на свою горькую долю — тоже нельзя. Надо что-то делать.

— Твое поведение не кажется мне очень продуктивным, — тихо произнес Гарри.

Соня в мгновение ока повернулась к нему.

— Послушай, — прошипела она, — мистер Продуктивный, чего ты сам-то добился, работая со своей мисс Чанг за терминалами? Мы как сидели здесь, так и сидим, и на этот раз нам не удастся сбежать.

— А почему бы не попробовать?

— Бесполезно! — воскликнула Соня. — Мы окружены. И мы проболтались о том, как мы выбрались из «ВириВака». Проклятье! Проклятье! Как я ненавижу этих ублюдков. Мне подали руку, чтобы помочь вылезти из кабины, а потом закатили самолет в ангар и заперли его. Мы глупцы!

— Нет, — покачал Гарри головой. — Мы просто чертовски устали и напуганы. Нам многое пришлось пережить. Никто другой в мире и понятия не имеет, что это такое — узнать то, что известно нам. Клоны! Господи Иисусе!

Соня склонила голову на его плечо, и юноша погладил ее волосы.

— Я совершенно запуталась в родственных отношениях, — призналась девушка. — Вот смотри. Ты — клон своего отца, верно? Стало быть, он — твой близнец? Значит, твой собственный отец приходится тебе же родным братом… в цивилизованном обществе подобные вещи называются кровосмешением.

— Ну, биологически я, может быть, являюсь двойником своего отца, но вот здесь, — Гарри выразительно постучал себя пальцем по виску, — я вполне самостоятельная личность. Конечно, несколько модифицированная…

— О, да, эти модификации, — горько произнесла Соня. — Мы все схватываем на лету, мы ничего не забываем. Чем еще они нас снабдили? Кнопкой «выключение»? Механизмом самоуничтожения? Атакующим режимом?

— Именно поэтому нас и исследуют, чтобы узнать…

— Все эти исследования сводятся к тому, чтобы держать нас взаперти, — взмахнула рукой Соня. — Нас церемонно поблагодарили за то, что мы сделали, и дали мне новый самолет вместо «Марипозы», а когда мы приземлились здесь, с него сняли пропеллер, оцепили «Каса Канаду» кордоном охраны и не позволяют нам взглянуть на свет божий.

Гарри знал, что Соня убивается по «Марипозе», своему маленькому желтому биплану. Два крушения за один день — это сильный удар по самолюбию любого пилота. Гарри хотел, чтобы в данный момент Соня меньше думала о клонах и аэропланах, а больше о том, как сбежать отсюда.

«Сбежать отсюда?» — непременно задала бы она вопрос, на который у Гарри пока что не было ответа.

— Я смотрел праздничную иллюминацию, — сказал юноша, — с крыши.

— Окажись я сейчас на крыше, я, наверное, спрыгнула бы вниз.

— Хорошо, что я не взял тебя с собой.

Гарри запустил руку в корзину для ненужных бумаг и вытащил оттуда один листок. Наклонившись к уху девушки, он принялся мять бумагу у самого своего рта, прошептав одновременно с этим:

— На посадочной площадке заднего двора — два «чоппера» и «Мангуст».