«Всего двое суток ушло на то, чтобы пригнать сюда все цементовозы из северных провинций Коста-Брава и похоронить «ВириВак», — подумал Гарри. — Почему правительство не может работать так каждый день?»

— Мальчишки есть мальчишки. Всегда копаются в грязи.

Голос Сони позади него звучал более хрипло, чем обычно, и Гарри предположил, что она недавно снова плакала. Обернувшись, он увидел, что девушка смотрит на него, прищурившись, словно спрашивая недоуменно:

«Кто такой, собственно говоря, этот человек?».

Гарри и сам неоднократно задавался подобным же вопросом. «Может, мы с Соней — нечто вроде биологической бомбы замедленного действия? — подумал он. — Как те Простодушные?»

Сотни Простодушных и десятки взрослых Садоводов, сотрудников «ВириВака», погибли здесь, буквально растаяв на его глазах. Кроме Сони еще только трое человек — отец, Рена Шольц и Марта Чанг — могли понять, какие эмоции его обуревают. При мысли о Марте Чанг сердце у Гарри забилось сильнее, и юноша вдруг смутился; ему показалось, что Соня догадывается об отношениях, складывающихся между ним и молодой женщиной-вирусологом. Губы девушки тронула легкая улыбка, но в ее больших голубых глазах застыл страх.

— Что с нами будет? — спросила она тихо.

— Кто знает, — пожал плечами Гарри. — Но я уверен, что многое зависит от нас самих.

— Да, — согласилась Соня, — и поэтому нам нужно держаться вместе, если мы хотим осуществить задуманное.

Она взяла юношу под руку и кивнула в сторону ближайшего вертолета, стоящего рядом с большой палаткой — «кают-компанией», как называла ее Шольц.

— Пошли, — шепнула Соня, и они медленно двинулись в направлении вертолета, напустив на себя вид беспечной небрежности, которой Гарри не ощущал.

Майор Шольц, тихо беседовавшая о чем-то с его отцом, ненавязчиво помогла Рико проковылять на его тростях внутрь палатки. Гарри нравилось то благоприятное впечатление, которое оказывала на отца Рена Шольц. Ему, конечно, очень хотелось бы, чтобы родители его помирились и жили впредь в мире и согласии, но он понимал, что теперь это невозможно. Гарри желал им обоим только добра — пусть живут каждый своей жизнью, раз уж не получилось совместной. «ВириВак», подобно смерти, отнял у него родителей, а если он сейчас сбежит с Соней, то, вполне вероятно, уже больше никогда не свидится с ними.

— Ты сможешь поднять эту штуковину в воздух меньше чем за минуту? — прошептал он.

— Вряд ли, — ответила девушка. — Придется тебе придумать какой-то отвлекающий маневр, иначе нас схватят, прежде чем мы взлетим.

Гарри и Соню отделяли от их второго за три дня побега каких-нибудь полдюжины шагов, когда из-за вертолета вдруг вышел охранник и прыгнул в открытый люк — парня, видимо, настолько доняла жара, что он решил хотя бы ненадолго укрыться в относительной прохладе кабины.

— Проклятье! — процедила Соня сквозь зубы.

— Ничего страшного, — прошептал Гарри. — Не вечно же он будет сидеть там. У нас еще будет шанс, я уверен. Только не улетай без меня.

Гарри оставил Соню и направился ко входу в палатку, надеясь перекинуться парой слов с отцом, но Трентон Соларис остановил его. Соларис всегда казался Гарри чем-то вроде призрака, но сегодня в его запавших, обрамленных темными кругами глазах угадывалось какое-то испуганное выражение, как у побитой собаки.

— Гарри! — окликнул его альбинос.