– Но ты должна знать, что независимо от твоего решения мы всегда будем друзьями. Я просто не могу больше сдерживать свои чувства.

На глаза Даны навернулись слезы, но ее голос звучал ровно.

– Я не хочу вводить тебя в заблуждение и подавать ложные надежды.

– Я понимаю и уважаю это. Но пожалуйста, подумай – это все, о чем я тебя прошу сейчас. Я не спешу.

Дана молчала. А Руни, уже высказавшись, ждал, что она скажет.

– Еще вина, мадам? Сэр?

Никто из них не хотел больше вина, но Дана была рада, что официант прервал их разговор: у нее появился шанс поменять тему.

Официант отошел от столика, они остались одни, и Дана заставила себя улыбнуться.

– Я уверена, что твои родные рады видеть тебя дома.

– Особенно мать и Мэриан.

– Мэриан?

Руни засмеялся.

– Это наша экономка, она очень любит готовить. – Он погладил себя по животу. – Если я не буду следить за собой, то у меня очень скоро отрастет живот.

– Сомневаюсь…

– Погоди, вот попробуешь ее персиковый пирог!

– Я уступаю тебе это удовольствие, – легким тоном разрешила Дана. Она поняла его намек, он собирался пригласить ее к себе домой, но она не клюнула на приманку.

– Только мне становится трудно с отцом.

Дана удивилась.

– Я думала, вы очень близки.

Лицо Руни помрачнело.

– Да, конечно, но папа сует нос в мои дела и хватает меня сама знаешь за что.

Дана рассмеялась над словами, которые подобрал Руни.

– Поверь, я знаю слово задница.

– Конечно, только я не люблю употреблять при тебе грубые слова.

Выражение ее лица стало серьезным.

– Ты истинный джентльмен. Всегда.

– Ты считаешь это недостатком?

– Конечно, нет, – сказала Дана, понимая, что он снова затрагивает опасную тему. Она не хотела обидеть Руни, что бы она ни говорила ему или что бы ни сделала. – Так что твой отец хочет от тебя? Чтобы ты отказался от дела Грейнджера?

На лице Руни появилось удивление.

– Откуда ты знаешь?

– Я только предполагаю.

– Ты правильно предполагаешь.

– Он объяснил почему?

Руни нахмурился и с горечью ответил:

– Да. Он беспокоится о моей карьере. Он хочет, чтобы я занялся политикой. Ты только представь себе! Я – политикой!

– Ты шутишь?

– Нет, к сожалению. Он спит и видит, что я баллотируюсь в сенат.

– Ну, я думаю, ты бы мог стать большим сенатором.

– Вот так и Шелби говорит. – Руни еще больше нахмурился. – Но я не хочу быть сенатором. Я хочу делать то, что я делаю, – быть практикующим адвокатом.

– И защищать людей вроде Янси Грейнджера.

– Совершенно верно, но папа опять-таки не считает это достойным занятием.

– Ему не нравится твой клиент, – сказала Дана уверенным тоном.

– И это тоже, но больше всего его беспокоит судебный процесс, ведь Грейнджер намерен возглавить новую больницу.

– Значит, он собирается продать им землю?

– Надеюсь, что да.

Казалось бы, Руни ничего особенного не сказал, что могло бы вызвать у нее тревогу, но его интонация насторожила ее.

– Что это значит? Ты не уверен? – Дана затаила дыхание.

Руни допил остатки вина из бокала.

– Вероятно, мне не следует тебе говорить, но я подслушал разговор отца по телефону насчет земли.

Дана с трудом сдерживала волнение.

– Ты имеешь в виду с кем-то не связанным с больницей?

– Вероятно.

– Что именно ты слышал?

Руни снова поколебался, борясь с собственной совестью и особенным отношением к Дане.