– Но…

– Какого черта ты суешь свой сопливый журналистский нос в дела конгрессмена? Кто дал тебе такие полномочия?

Но Дана не рассыпалась в прах от его тона, от его слов, хотя сама не понимала, как ей удалось удержаться в целости и сохранности, внутри у нее все дрожало.

– Вы знаете Альберта Рамзи, не так ли? – спросила она.

– Что затеял этот ублюдок? – Тон Хьюберта был суровый и нетерпеливый.

Дана рассказала о заметке в газете, касающейся проблемы конгрессмена и его жены.

– Ну и что?

– А то, что в тот же день я столкнулась с Альбертом. Я подумала, что он явился сюда за материалом, и это на меня подействовало, как красная тряпка на быка. Я…

– Разорви эту чертову красную тяпку и навсегда забудь имя Клейтона Кроуфорда.

– Хьюберт!

– Я сказал, Дана.

– Но в чем дело? Обыкновенный материал о политическом деятеле.

– Он не просто политический деятель. У него огромная власть наверху. Ты хоть понимаешь это?

– С каких это пор политический деятель стал священной коровой?

– С тех пор, как я сказал, – вот с каких!

«Пропусти мимо ушей, – предостерегла себя Дана. – Пропусти мимо ушей и вперед». Она уже ступила на опасную территорию и теперь балансирует между тем, чтобы сохранить работу в «Олд доминион», и возможностью получить место в «Ишьюз». Если она не проявит осторожности, она останется вообще ни с чем.

– Вам позвонил конгрессмен?

– Это не имеет значения. Делай, как тебе сказано.

У Даны тяжело застучало в правом виске. Хьюберт никогда не говорил с ней в таком тоне, она никогда не слышала, чтобы он впадал в истерику. Значит, конгрессмен или кто-то еще очень круто обошелся с Хьюбертом.

– Я не хотела доставить вам неприятности.

– Не сомневаюсь, что не хотела. А теперь полный назад, и немедленно. Я не хочу ссориться с тобой, Дана. Я знаю, какая ты упрямая, это хорошее качество для работы. Но на этот раз вопрос не обсуждается. Забудь о работе и постарайся хорошо отдохнуть. Идет?

– Да, конечно, Хьюберт.

– О’кей, скоро увидимся. – И с этими словами он повесил трубку.

Теперь Дана заметно дрожала, в животе все скрутилось в тугой узел. Но дело не в страхе, а в волнении, охватившем ее. Когда у нее бывала такого рода реакция, она знала, что будет что-то грандиозное.

Очевидно, у конгрессмена есть что скрывать, помимо семейной тайны. Внезапно ей до безумия захотелось узнать, что именно. Материал об этом человеке может вызвать взрыв. Поскольку она не может расспросить Кроуфорда, она обратится к другому источнику – Янси.

Так или иначе она вытащит это из него.

– Нет, я не могу сегодня вечером.

– Почему?

Янси боролся с желанием наклониться и стукнуться головой о стол. Но голос его оставался спокойным.

– Если бы ты видела мой стол, Вида Лу, ты бы не спрашивала.

– Тогда позволь мне приехать и помочь тебе его очистить.

Янси заставил себя засмеяться.

– Я даже не знаю, с чего начать.

– Когда я тебя увижу?

Он уловил жесткие нотки в ее голосе, хотя она очень усердно старалась скрыть их.

– Хорошо, на следующей неделе собрание комитета, а после него потолкуем.

– Я не это имею в виду, и ты знаешь.

Он сменил тему разговора:

– Между прочим, ты взяла свои деньги из кассы?

– Нет, – ответила она резко.

Он не обратил внимания на тон и продолжил:

– Тогда возьми. И как можно скорее.

– О, ради Бога! Какие пустяки! Но если тебе станет легче от этого, можешь их мне вернуть открыто.