Девушка попытался брыкаться, вырываться, но дракон прижал её к стене, не давая возможности пошевелиться. И смотрел. Смотрел в наполненные ужасом красивые глаза, пока из них не выскользнула душа, прислушивался к последним конвульсиям. Только тогда разжал пальцы и позволил бездыханному телу сползти на пол.

— Ева. Евочка, — с сожалением произнёс он. — Ну где же ты, моя хорошая... Я так соскучился по своей Евочке. Очень сильно соскучился!

Дамиан зашёл в один из узких сводчатых залов и остановился возле зеркала в затейливой антикварной раме. Посмотрел на засохшую на щеках и подбородке кровь, разодранную в жёсткой схватке рубашку, грязные брюки. Усмехнулся.

Если Ева в замке, то скоро найдётся. Если сбежала — потребуется чуть больше времени для поисков. А себя нужно привести в порядок. Не нужно пугать его девочку сейчас. Она ещё успеет испугаться.

Губы непроизвольно растянулись в улыбке.

***

Из лихорадочного болезненного забытья меня вырвал жёсткий приказ Дамиана.

— Ева, вставай!

Грубый властный голос, безжалостно отброшенная львиная шкура, под которой сохранялось тепло, и холод. Внезапный холод, вызывавший дикий озноб.

Быстро соскочила и застонала, сжав виски. Снова упала на топчан.

— Что? — В голосе Тарийского промелькнули нотки наигранного беспокойства. — Что-то не так, дорогая?

На лице почувствовала мужские пальцы. Лёгкое касание, словно дракон проверял температуру. Я нашла силы открыть глаза, несмотря на жуткую тянущую боль в висках. Боль до тошноты, до звёздочек перед глазами.

— Плохо, да? — посочувствовал Дамиан.

— Очень... Видимо, на пляже замёрзла, потом плохо спала... Вода есть?

Дракон выразительно хмыкнул, но через минуту стакан с водой оказался передо мной. Крупными глотками я залила в себя спасительную прохладную жидкость. Через минуту стало легче.

— Спасибо, — тихо произнесла.

Набралась мужества и взглянула Огненному в лицо. Распухший нос с растёкшимся кровоподтёком показался впечатляющим, как и заплывший глаз. Хорошо подрался дракон.

— Больно?

— Ты ещё спрашиваешь?

Дамиан чуть ли не прошипел слова, наклоняясь. Схватил меня за платье и потянул. Пришлось подчиниться. Тарийский не выглядел злым, скорее, раздражённым и недовольным. Обиженным. Поставил перед собой, схватив за предплечья. Крепко сжал, намеренно причиняя боль.

— Ты сердишься?

— Не понимаешь? — Губы дракона дрогнули в зловещей усмешке. — Не хочешь рассказать, какого дракха рядом с тобой был Ридерик?

— Отпусти. Больно.

От железной хватки я даже поморщилась. Иногда Дамиан слишком груб. Особенно когда хочет подчеркнуть свою властность.

Стало ещё больнее.

— Я расскажу. Не обязательно меня так хватать.

Тарийский послушался.

— Твоя безграничная смелость восхищает и умиляет. Иногда я думаю... Ты в самом деле такая бесстрашная? Или манипулируешь мной?

— Кто ещё кем манипулирует? — Надеюсь, моя улыбка была выдержанной и спокойной. Пользуясь возможностью, отступила. — Это ты постоянно ищешь слабые места и пытаешься на них надавить. Играешь людьми, как куклами.

— В проницательности тебе не откажешь.

Тарийский вдруг засмеялся, повторив мои же слова. Смех рассыпался громкими металлическими нотами по коридорам, просачиваясь через открытую дверь. Растёкся в полуразрушенном замке, как холодный бездушный поток.

— Пожалуй, ты единственная, кто противостоял мне так долго.

— Что-то изменилось?

Я улыбнулась.

— Конечно. Ты, наверное, забыла. Я не прощаю лжи.

Тарийский уверенно распрямил плечи. Сильный и опасный дракон выглядел угрожающе. Но, пожалуй, я начала привыкать.