Воспоминания согревали душу.

— Ты готова лечь с Дамианом в постель? — бесился от ревности Ридерик.

— Да.

— И чем же тебе так понравился Огненный? Решила меня променять на него?

— Оставь меня в покое.

Её голос лился музыкой в его уши. Слышать подобное было приятно.

Демиррова девка! Дрянь! Всё-таки была любовницей Ридерика. Впору захлебнуться от романтичности... Это бесило неимоверно. Неужели она могла влюбиться в Альросского?

Ева. Ева. Ева.

Она должна испытывать уважение и любовь к нему, Дамиану Тарийскому. Он сильный соперник и серьёзный игрок. Ева должна к нему что-то чувствовать. Ведь какая была игра! Ещё ни с одним человеком, ни с одним драконом он не получал такого запредельного удовольствия.

Ева заставляла Тарийского думать о ней и желать её. Жаждать её признаний, мечтать. До скрипа в зубах хотелось увидеть преданный взгляд, поставить девушку на колени, чтобы раз и навсегда показать ей, что он сильнее. И проверить её слова.

Дамиан широко улыбнулся. Надо Еву найти. Ей придётся о многом ему рассказать, во многом признаться. А потом решится её судьба.

Тарийский искал Еву методично и упорно, обходя уцелевшие комнаты. Спрашивал прислугу. Девушку никто не видел. Неужели сбежала? А может, её выкрал Альросский или другой дракон? Что, если Ева вдруг ослушалась приказа и не вернулась в замок?

Чем больше проходило времени, тем сильнее злился Тарийский. Тело болело после драки, Ева словно растворилась. Разочарование уже готово было захлестнуть дракона, вызывая растерянность от потерянной любимой игрушки, когда навстречу выскочила Леми Млисская.

— Милорд! Вы живы, милорд! Почему на вас кровь?

Огненный остановился. Наклонил голову и прищурился, словно в первый раз увидел девушку. Смотрел на неё изучающе долго. Так, что Млисская покрылась пятнами.

— Что ты сказала?

— На вас кровь! Вы в порядке, милорд?

— Ты — невоспитанная сучка! — вдруг вспылил Огненный. — Почему лезешь к своему господину с расспросами? Забыла своё место?

— О, простите меня! Пожалуйста! — Леми ахнула. — Это Ева нажаловалась на мою невоспитанность?

Глаза девушки забегали, губы прошептали: «Мерза-авка!». Достаточно громко, чтобы услышал дракон.

— Ты её видела? — чуть мягче спросил Дамиан. Почти ласково, с придыханием. Так, что Млисскую прошибла непроизвольная дрожь.

— Видела, да. До разрушения замка...

Млисская нервно сглотнула и попятилась.

— А она... Она вам ничего не рассказывала?

Огненный видел, как к Леми постепенно пришло осознание. Проговорилась! Не подумала! Дамиан же приказывал не высовываться…

Губы Тарийского повело в кровожадной улыбке.

— Подойди ко мне, — чётко разделяя слова, произнёс Дамиан. — Подойди.

— Милорд!

Леми замерла, вздрогнула, но послушалась. Пошла короткими шажочками, надеясь умилостивить господина.

— Я так виновата! Обещаю… Обещаю, что никогда больше ничего не скажу без вашего разрешения...

— Нет. Не скажешь, — покачал головой Тарийский.

Злость требовала выхода, выливаясь в открытую ярость. Страх и догадка мелькнули в синих глазах рабыни, но было поздно. Его пальцы стальным и горячим ошейником обвили тонкую нежную шейку.

— Боюсь, ты просто разучишься говорить, — прошептал Дамиан прямо в её губы и нежно поцеловал, инстинктивно чувствуя вкус нарастающей паники.

Девушка попытался брыкаться, вырываться, но дракон прижал её к стене, не давая возможности пошевелиться.