Мера уставилась в темноту, и в этой темноте она видела свое будущее — смерть. А я думала, что у меня еще впереди годы. Но судьба распорядилась иначе.

Опухоль на боку, появившаяся неожиданно и довольно быстро выросшая, напомнила Мере о бренности бытия и о том, что человек смертен. Прежде жизнь текла спокойно, как река, сейчас же время будто сжалось, казалось, дни понеслись так же стремительно, как воды бурного горного ручья.

Нужно пойти в храм и расспросить оракула, подумала она. Я должна знать, какое будущее готовят Селене звезды.

3

Они сидели в таверне на одной из портовых улиц увеселительного квартала Антиохии, где проститутки вывешивали над своими дверями красные фонари, чтобы прибывающие моряки знали, что двери этих домов для них открыты.

Андреас и капитан Насо заняли место в углу таверны, в стороне от пьяных гуляк, и смотрели на двух обнаженных танцовщиц, двигавшихся на сцене под звуки флейты и цимбал. Андреас наблюдал за представлением без особого интереса. Хотя для него, врача, обнаженное женское тело не представляло ничего таинственного, подобные откровенные сцены обычно не оставляли его равнодушным. Во время путешествий Андреас не раз бывал в обществе танцовщиц. И все же в этот вечер, как он ни старался, он не мог отдаться царившему вокруг веселью. Он не мог выкинуть из головы девушку с рыночной площади.

Большей частью в таверне толпились моряки — шумная, любящая выпить орава матросов; одни из них только вернулись из долгого плавания, другие как раз собирались в путь и теперь кутили здесь напоследок. Со всех частей света прибывали они в богатый портовый город Антиохию, мужчины, которые умели сочинять самые невероятные истории. Мужчины с огромными желаниями, но скромными потребностями. Это были люди без дома, люди, отвергнутые всеми, но именно среди них чувствовал себя Андреас как дома. Именно поэтому искал он общества угловатого, почерневшего на солнце Насо, который славился своим носом, по слухам, самым большим в Сирии. Трижды за последнее время заключали Андреас и Насо свой необычный контракт, и в этот вечер они встретились в таверне, чтобы обсудить условия четвертого.

Капитан опорожнил кувшин и потребовал еще один. Насо заметил, что Андреас, как обычно, все еще сидел с первым кувшином пива, да и от того едва пригубил. Несмотря на долгое знакомство и множество приключений, пережитых вместе, молчаливый врач оставался для капитана загадкой.

Он не имел ни малейшего представления о том, что заставляло Андреаса снова и снова отправляться в море. Казалось, будто какая-то неведомая сила гонит его, вынуждает его делать это. Трижды за последние годы Насо был свидетелем такого странного поведения. Врач запирал свой дом, отказывался от всех пациентов, чтобы отправиться в плавание к далеким берегам на корабле Насо. Здесь он бывал по-прежнему замкнут и молчалив, и лишь какая-то неведомая затаенная страсть читалась в его глазах. Неделями стоял он, почти не двигаясь, на палубе, устремив взгляд вдаль, всегда в стороне, всегда в одиночестве, он даже никогда не участвовал в трапезе команды. И всегда в тот момент, когда Насо уже начинал беспокоиться, как бы Андреас не прыгнул за борт, наступала перемена. Андреас вдруг становился общительным, много говорил, обедал вместе со всеми и под конец возвращался домой, будто очистившись изнутри.

И теперь его снова сжигала изнутри та самая лихорадка. Насо видел это. Он знал это выражение лица, и он видел его в Александрии, в Библе и в Цезарее, в тех портовых городах, где останавливался странствующий врач. Услышав в прошлом году, что Андреас купил дом в Антиохии, Насо решил, что теперь его друг остепенится, успокоится, что он женится и создаст семью.