|
Вместо циновок она хотела поставить кровати, как в Персии, а еще она хотела специально обучить медицинских сестер и братьев, как это делают в Индии. Она пыталась ввести проточную воду, чтобы смывать отходы и экскременты, она старалась всегда иметь в запасе чистый перевязочный материал и очищать все инструменты в священном огне. Но в грязи храмового двора лежало более сотни больных и умирающих, жужжание мух наполняло воздух, запах на острове стоял такой тошнотворный, что люди держались от него подальше, хотя в других условиях они и могли бы помочь. Больше не осталось места, чтобы хоронить мертвых, не было возможности отделить детей от умирающих стариков, дать покой тем, кто в нем нуждался. В этих условиях женщина мало чего могла добиться, какие бы великолепные планы она ни строила. И все же теперь без Селены им было не обойтись. На остров девушку принесли в надежде, что боги помогут ей, а теперь Селена хотела дать шанс выжить хотя бы ребенку.
Селена и брат сидели рядом с тихо лежащей девушкой, не отрываясь глядели на ее медленно поднимающуюся и опускающуюся грудь. В тот момент, когда она умрет, Селена возьмется за нож. Но не раньше, так как иначе ей придется резать живую плоть, и не позже, иначе ребенок умрет у матери во чреве… Именно в тот момент, когда последнее дыхание покинуло тело девушки… Брат положил ей руку на теплую грудь и не ощутил ударов сердца. — Все кончено, — шепнул он. Селена взяла нож, призвала себе в помощь всех богов и богинь, которых она только знала, и начала.
57
Селена понимала, что очень рискует. Она еще недостаточно хорошо знает Паулину, чтобы предсказать, как она отреагирует, и их дружба еще недостаточно крепка, чтобы Селена могла смело отважиться на тот шаг, который она предпримет сегодня. Но у нее не было выбора. Она не могла оставить новорожденного умирать. В минувшем декабре, после того, как Максим, выздоровев, покинул виллу, Селена, выполняя желание упрямой Паулины, переехала в комнаты для почетных гостей. Они находились в задней части дома, вдали от шумной улицы, их окна выходили во фруктовый сад, раскинувшийся на склоне холма. Крепко прижав к себе маленький сверток, Селена торопливо шла через атриум. В столовой обедали Паулина с гостями, а после обеда было намечено, что философ будет читать свои последние произведения. После ухода гостей Селена хотела привести Паулину в свою комнату. Великая Мать, молилась Селена, спеша, никем не замеченная, через внутренний двор к лестнице, ведущей в ее комнаты, смягчи сердце Паулины в тот момент, когда она увидит этого беспомощного маленького ребенка. Позволь вырваться наружу материнской любви, заключенной в нем. Селена надеялась, что материнский инстинкт Паулины, который та подавляла в себе пять лет, вырвется наружу при виде этою крошечного ребенка. Если нет… Тогда ребенок останется со мной, и я выращу его, как своего собственного. Но ведь именно Паулине нужен сейчас ребенок. Иногда она так тоскливо смотрела на Ульрику, жаловалась Селене, как пуста ее жизнь, и все же не отваживалась еще раз выйти замуж, потому что считала, что не может больше иметь детей. Возможно, надеялась Селена, взяв ребенка, Паулина найдет в себе силы и снова выйдет замуж. Она была красивой женщиной, очаровательной, образованной, из хорошей семьи, и к тому же она, хотя и прятала это под видимой холодностью, была доброй и чувствительной женщиной. Среди римских аристократов было достаточно таких, кто видел это и пытался сблизиться с Паулиной. Но как только отношения становились серьезнее, Паулина ускользала, как заметила Селена, и старалась охладить эту дружбу. Этот ребенок может изменить жизнь Паулины, взволнованно думала Селена, укладывая младенца в свою постель и укрывая его. Это был симпатичный мальчик с густыми черными волосами. Хрупкий, но здоровый. Очевидно, что его мать не бедствовала во время беременности. |
