Селена отвернулась. Люди, рядом с которыми она сидела, вели себя более сдержанно, чем плебеи, они сидели, одобрительно кивая, раскованно закусывая и болтая с соседями.

Она оглянулась через плечо и увидела, что Андреас смотрит на нее.

Следующий корабль был очень красивым, настоящее произведение искусства. Над палубой возвышался искусственный лес — деревья, кусты и даже водопад. И посреди этой идиллии одиноко стоял белый конь с высоко поднятыми белыми крыльями, на которых играл медно-красный свет заходящего солнца.

Пегас тихо и мирно проплыл перед глазами зрителей, впавших в задумчивое молчание.

Но уже следующий корабль они снова встретили шумным ликованием. На своем борту он принес им Селену, богиню луны, всю одетую в серебро, ее руки были покрыты серебряной пылью, и ее брата Гелиоса, бога солнца, в золотой солнечной карете, у него на голове красовался венок с золотыми лучами. Когда солнце и луна медленно скользили мимо императорской трибуны, они поклонились Клавдию, и весь Рим взорвался возгласами ликования.

— Что-то новенькое, — заметила Корнелия Сципион. — Нужно отдать должное этому умному старику — этот спектакль превосходит все, что он показывал до сих пор.

Марция Туллия кивнула:

— Клавдий завоевал расположение народа еще на один год.

Громкий крик выше по реке возвестил о приближении нового корабля, и вот он выскользнул из-за изгиба, предлагая на обозрение живую сцену великой драматургии.

Двое молодых людей стояли на палубе, неподвижные как статуи. Юная девушка, чье обнаженное тело обвили длинные волосы, стояла с поднятыми руками, одна нога ее была слегка приподнята сзади, будто она быстро бежала. Молодой человек, что преследовал ее, вытянул руки вперед, будто хотел поймать ее. Но в восхищение толпу привело, очевидно, именно изображение того, как девушка медленно превращалась в дерево, листья висели на кончиках ее пальцев, ее руки были покрыты корой, голову украшал венок из веток лавра. Зрители знали, кто она: Дафна, менявшая свое обличье, чтобы уйти от домогательств Аполлона.

Селена снова обернулась к Андреасу, и их взгляды снова встретились. Думает ли он в этот момент о том дне в гроте Дафны?

Корабли проплывали непрерывной чередой, пронося мимо восхищенных зрителей богов и богинь, героев и героинь сказаний, исторические лица, одну фигуру искуснее другой, на одном из кораблей был даже изображен вулкан, изрыгавший огонь, а на другом — взлетающие с земли лебеди тащили двухколесную карету.

С наступлением темноты по берегам Тибра зажглись тысячи факелов, отблеск которых заиграл на воде. Звуки флейт и арф раздавались под непрерывное жужжание праздной толпы. Людям раздавали хлеб, мясо и билеты на гонки, которые должны были состояться на следующий день. Ночь стала прохладной, но толпа все больше и больше распалялась.

— Клавдий! — кричали люди каждый раз, когда появлялся новый корабль или плот. Толпа была пьяна, она развлекались, она любила своего императора.

Селена постоянно оборачивалась, чтобы взглянуть на Андреаса. Он часто смотрел на нее, и тогда их взгляды погружались друг в друга. Но Селена также часто видела его возбужденно болтающим с Агриппиной, хорошенькой племянницей Клавдия.

Вдруг, будто по сигналу, стало очень тихо. Не слышно было ни звука, кроме потрескивания факелов и плеска воды. Из-за изгиба медленно выплывал корабль, самый большой из всех, что были до сих пор, раскрашенный золотом, подталкиваемый сотней золоченых весел, которые одновременно исчезали в воде. Корабль сверкал в свете факелов, и его отражение в воде походило на жидкое золото. Ночной ветер играл волосами и тогами, трепал флаги и вымпелы. Никто не шевелился, все стихло.

Корабль был разделен на две части, каждая из которых имела свои декорации, но на границе они искусно переходили одна в другую.