Корабль был разделен на две части, каждая из которых имела свои декорации, но на границе они искусно переходили одна в другую. На носу был изображен морской ландшафт с голубыми волнами, белыми скалами и выпрыгивающими из воды дельфинами, среди которых красовалась великолепная белая раковина. Она была вдвое выше мальчиков, стоявших по обе ее стороны. Когда корабль приблизился, люди узнали юного Британника, сына Клавдия, и одиннадцатилетнего Нерона, сына Агриппины.

Задняя часть корабля изображала идиллический лесной пейзаж с розами и миртой, лебедями и голубями.

Корабль беззвучно проскользнул вниз по реке. Толпа забеспокоилась. На палубе никого больше не было видно, только два мальчика в кожаных фартуках с маленькими крылышками на спине.

Остановленный невидимыми якорями, корабль застыл перед императорской трибуной — мистерия в отблеске факелов.

Люди начали перешептываться.

— Неужели что-то случилось? — спрашивали они друг друга, когда мальчики, удаляясь от раковины, пошли на самый нос корабля. Снова наступила тревожная тишина. Потом послышался скрип вращающихся колес и лопастей, будто они задвигались сами по себе. Когда гигантская раковина начала раскрываться, по толпе прокатился возглас изумления.

Одна половинка раковины медленно опустилась, и когда вместе с ней опустилась ее тень, все увидели то, что она содержала. Двести тысяч человек выразили свое восхищение возгласом, когда внутри показалась Венера, самая любимая богиня Рима.

Среди искусственных голубых морских волн стояла необычайно красивая молодая женщина с кожей, белой, как лунный свет. Сверкающие золотом волосы падали на ее обнаженную грудь, ее улыбающийся лик казался искусственным в свете факелов.

— Мессалина! — закричали люди. — Это императрица.

Селена зачарованно рассматривала двадцатидвухлетнюю императрицу. Она знала, что Мессалине было четырнадцать, когда она вышла замуж за сорокавосьмилетнего Клавдия, и что она происходила из старинного благородного рода. То, что Мессалина, кроме того, была развратной и жестокой женщиной, насколько могла судить Селена, было не более чем дурные слухи.

Рядом кто-то сказал:

— Давно уже не тайна, что Мессалина ходит по ночам в белом парике в бордель, пользующийся самой дурной славой, в порту, где бесплатно отдается мужчинам. Говорят, она ненасытна.

Селена смотрела, широко раскрыв глаза, на красивую императрицу, о которой говорили, что она убивает своих любовников, когда те ей надоедают, и о которой было известно, что из ревности она приказала убить одну аристократку. И это моя родственница, думала Селена, вспомнив, что Мессалина — правнучка Октавии, внучатой племянницы Юлия Цезаря.

Постояв в открытой раковине, чтобы все имели возможность подивиться на рождение богини, Мессалина спустилась со своего пьедестала и начала танцевать под флейту.

Из искусственного леса вышел молодой мужчина, которого все сразу узнали: это был Силий, якобы самый красивый и самый тщеславный мужчина Рима, любовник Мессалины.

Пока «Адонис» на своей стороне корабля делал вид, что не замечает богиню, Венера играла со своими сыновьями Эросом и Антеросом. Когда Эрос — маленький Британник, сын Мессалины — натянул свой маленький лук со стрелой, все уже знали, что произойдет дальше. История о том, что стрела Купидона неосмотрительно пронзила грудь Венеры и та увидела Адониса прежде, чем зажила рана, принадлежала к самым излюбленным мифам. И конец истории был всем знаком: Адониса убил кабан, а на месте, где пролилась его кровь, вырос новый цветок, красный анемон.

Но так далеко драма не зашла. Венера приняла нужную позу, и Эрос поднял свой лук. Не очень уверенно на покачивающемся корабле Британник сделал шаг назад, чтобы найти равновесие, и упал в воду.

На одно мгновение в воздухе повисла мертвая тишина, потом толпа дико засмеялась во все горло, глядя, как мальчик барахтается в воде.