Когда она ушла, Селена подошла к маленькому окошку вдохнуть свежего весеннего воздуха. Всю зиму напролет окна в маленьких палатах для больных были тщательно заделаны, во всех комнатах по древней римской традиции жгли хлеб, чтобы придать затхлому воздуху более приятный запах. Но теперь наконец пришла весна, зеленый остров стоял весь в цвету, с реки приют для больных обдувал очищающий ветер.

Селена положила обе руки на живот и улыбнулась. Она была счастлива, что забеременела после такого длительного ожидания.

После событий на празднике реки пять с половиной лет назад высшие круги Рима приняли Селену как равную. Болезни римских аристократов ничем не отличались, как она вскоре поняла, от болезней богачей в других городах и странах, за одним-единственным весьма загадочным исключением — многие пары были бездетны.

Поначалу Селена предполагала, что эти люди сами не хотят иметь детей, но прошло немного времени, и к ней пришли первые женщины за советом и помощью.

Селена спросила Андреаса о возможных причинах бесплодия, но он не смог это объяснить. Было очевидно, что у нижних слоев подобной проблемы просто не существовало. Семьи простых людей были многочисленны, и бедняки часто бросали нежеланных детей на храмовой лестнице.

То, что поначалу Селене казалось интересным наблюдением, скоро стало и ее личной проблемой.

Вступив в брак в октябре после праздника реки, Селена и Андреас сразу хотели родить ребенка, но все пять лет их желание оставалось неисполненным. Селена уже начала бояться, что больна неизвестной болезнью отторжения, которой страдали богатые женщины Рима, ведь Ульрика была доказательством тому, что от природы она не была бесплодна.

Но в январе Селена с огромным облегчением поняла наконец, что забеременела.

Этот ребенок прежде всего был ее подарком Андреасу. Она знала, как ему хотелось иметь собственного ребенка. Он никогда не высказывал своего желания, но это было всегда ощутимо. Ему было уже пятьдесят четыре года, и он всем сердцем желал наследника, в жилах которого текла бы его кровь, которому он мог бы передать все, чего добился в жизни: виллу на холме, состояние, которое они скопили с Селеной, свои знания, изложенные в подробнейшем медицинском трактате, который был уже близок к завершению.

«И с рождением этого ребенка, — думала Селена, глядя на недостроенное здание Домуса, возвышавшегося над крышами домов, — мы станем наконец настоящей семьей».

Что касается другой ее семьи, той, что жила в императорском дворце, от нее для Селены мало что осталось. Мать и брата, которых у нее отобрали много лет назад, она считала умершими.

Селена пыталась определить время по солнечным часам в саду. Ей пора было отправляться к Паулине, скоро соберутся гости. Но она не могла оторваться от Домуса Юлии, выделявшегося своей сияющей белизной на фоне голубого апрельского неба.

Домус строился в точном соответствии с указаниями Селены, он должен был стать одновременно больницей и учебным заведением, объединить в себе все преимущества персидской чикисаки, римского валетудинариума и великой школы медицины в Александрии. Домус будет раздроблен на отделения по типу заболеваний, храмовые здания, посвященные разным богам, операционная с огромным куполом, через который со всех сторон будет падать солнечный свет. Андреас сделал набросок учебных классов, небольшого анатомического театра и жилых помещений для своих студентов. А сейчас прокладывали трубы, по которым Домус будет снабжаться чистой водой и по которым будут смываться экскременты и отходы. При создании Домуса учитывались не только практические стороны; по убеждению Селены, и красота благотворно действовала на больных. Когда Домус будет готов, его мощный белый купол будет виден издалека, как символ целительского искусства и готовности помочь. Домус Юлии будет единственным в своем роде во всем мире и будет стоять вечно, в этом Селена была совершенно убеждена.