Селена сжала руками голову и глубоко вздохнула. Завтра начнется новая глава ее жизни. Ее долгие странствия закончились. Завтра…

— Селена!

Она обернулась.

Андреас, задыхаясь, вбежал в библиотеку.

— Паулина! — выпалил он. — Ее арестовали.

Они оставили Пиндара с ребенком на острове, а сами поспешили в тюрьму на Капитолийском холме. Там, наведя кое-какие справки, они, к ужасу, узнали, что Паулину увели в темницу под цирком Максима.

— Великие боги, почему? — спросил Андреас.

Служащий пожал плечами:

— Ее обвиняют в измене.

— В измене?

— Но почему ее отвели в цирк Максима? — спросила Селена.

Мужчина перебрал стопку восковых табличек, на которых были зафиксированы приговоры.

— Ее приговорили к смерти вместе с евреями.

В Риме существовала еврейская секта, члены которой называли себя назарянами и отказывались почитать императора как бога. Первых государственных изменников уже растерзали на арене дикие собаки и медведи — в назидание их единомышленникам. На следующий день должен был состояться спектакль, все знали, что его особенно любит Клавдий, — предателей привяжут на арене к крестам, обольют смолой и сожгут заживо.

— Но ведь Паулину Валерию не судили, — возразил Андреас.

Стражник лишь бросил на них презрительный взгляд.

— Но почему ее собираются казнить? — спросила Селена, у которой побледнели губы. — Паулина не имеет ничего общего с этой сектой. Клавдий знает об этом.

— Приказ исходит не от императора, — возразил стражник. — Ее арестовали по указанию императрицы.

— Андреас, я ничего не понимаю, — сказала Селена, когда они оказались на людной улице. — Как может Агриппина предъявлять Паулине подобные обвинения, она же знает, что это неправда.

Андреас, сощурившись, взглянул на заходящее солнце.

— Иди к Паулине. Скажи ей, что мы позаботимся о том, чтобы ее немедленно отпустили.

— А куда пойдешь ты?

— К Клавдию. Я подозреваю, что он и понятия не имеет обо всей этой истории. Он даст приказ об освобождении.

Селена поспешила к цирку. Там ей пришлось выдержать препирательства с несколькими стражниками, прежде чем ей разрешили пройти к Паулине.

Ее подруга сидела одна в своей темнице. Она подошла к зарешеченному окошку в тяжелой двери, заметив Селену.

— Паулина, — сказала Селена, схватившись за прутья решетки, — мы только что узнали. Андреас пошел к императору.

Лицо Паулины было бледным, но даже в этом отчаянном положении она не потеряла своего достоинства и манер, которые подобали аристократке-римлянке. Она казалась спокойной и сдержанной по сравнению с орущими и ругающимися заключенными.

— Все произошло так быстро, — сказала она, и ее голос задрожал. — Вдруг пришли преторианцы, показали мне приказ об аресте и увели. Я только и успела, что попросить раба сообщить вам.

Селена посмотрела Паулине в глаза цвета топаза и увидела в них слезы.

— Но почему тебя арестовали? — спросила она. — В чем тебя обвиняют?

— Этого я не знаю. Меня привели к императрице, и она предъявила мне свитки, заявления людей, утверждавших, что я совершила измену, как она выразилась.

— Подделки!

Паулина сжала губы.

— Агриппина несомненно подкупом или угрозами принудили моих друзей под присягой лжесвидетельствовать против меня.