— Ты ненастоящая моя мать? — беззвучно спросила она спящую в ее руках. — Но кто же тогда…

Селена подняла голову и посмотрела на горизонт, уносясь взглядом через пустыню, туда, за голые холмы. За этими холмами расположился город, где она родилась, — Пальмира.

Там ли она еще, моя настоящая мать? А мой брат-близнец Гелиос?

Найдет ли меня там Андреас, в этом городе? Поедет ли он меня искать? Или мне следует сейчас же развернуться и отправиться обратно в Антиохию, не думая о матери и брате, которые, возможно, все еще живут в этом чужом городе.

Селена заплакала. Она не могла поверить, что эта добрая женщина — не ее мать. Эта женщина осушала ее детские слезы и развеивала ее детские страхи, она рассказывала ей о циклах луны и движении звезд. Эта женщина посвятила ее в тайны целительского искусства, она показала ей путь к своей сущности и научила вызывать огонь души.

И эта простая, любящая женщина ночи напролет сидела над синей столой, чтобы ее дочь в самый важный день в жизни молодой девушки могла предстать в своей истинной красоте.

Нет, подумала Селена, судьба ждет ее не в этом чужом, незнакомом городе. Она ждет ее в Антиохии, ее судьба — Андреас.

Когда Мера вновь попыталась заговорить, Селена погладила ее горячий лоб и сказала тихо:

— Не напрягайся, мама.

— Меня ожидает не что иное, как сон, дочка. Пожалуйста, обещай мне, что ты пройдешь те пути, которые я тебе показала, обещай, что будешь почитать древнее искусство исцеления и что ты никогда не забудешь о богине. Теперь ты должна взять на себя ответственность за себя и свое особое предназначение, Селена. Обещай мне это, дочка.

Селена, заливаясь слезами, взяла руку матери и пообещала.

— Хорошо, — облегченно шепнула Мера, — теперь приготовь мне могилу.

— Нет!

— Мертвые разлагаются быстрее при лунном свете, чем на солнце, я учила тебя этому. Поторопись. Осталось немного времени.

Все еще в слезах, Селена осторожно встала и мягко опустила Меру на расстеленную паллу. Она собралась было идти, но Мера остановила ее.

— Глупо бояться смерти, дочка, — сказала она нежно, — умереть — это все равно что уснуть. Когда я проснусь, то соединюсь с Великой Матерью. Ты и я, дитя мое, увидимся снова при воскресении. Это обещает нам богиня. Я буду ждать тебя…

И все же Мера чувствовала сожаление, лежа в тишине и прислушиваясь к шуршанию песка, в котором ей копали могилу. Если бы только она могла пожить подольше и узнать, кто есть на самом деле ее дочь, увидеть, что ей предназначено совершить. Впервые в жизни Мере было тяжело следовать завету богини.

В последние мгновения жизни на Меру снизошло озарение, и перед ней предстало ясное видение. Повернув голову, она бросила полный любви взгляд на плачущую Селену и подумала: когда-нибудь ты вернешься в Антиохию и будешь разыскивать своего любимого Андреаса. Но это будет совсем не так, как тебе сейчас кажется, это будет совсем иначе, нежели ты вообще можешь себе представить…

Перед самым рассветом Мера в последний раз говорила со своей дочерью.

— Храни дружбу с Исидой, — сказала она и умерла.

16

Нападение было внезапным. Они как раз нагружали последнего верблюда, когда Игнатий сказал:

— Я ничуть не сомневаюсь, что сразу по прибытии в Пальмиру ты найдешь караван, идущий в Антиохию. А я позабочусь о том, чтобы ты могла путешествовать без проблем и чтобы тебя не надули.

В сумерках наступающего дня Селена положила последний камень на могилу Меры и направилась в лагерь, откуда она собиралась доехать с Игнатием до Пальмиры, чтобы уже там найти караван в Антиохию.